Штуцер и тесак

Снабжение опять-таки лучше.

– Подведешь ты меня под монастырь! – покачал он головой, но уже без уверенности в голосе.

– Смотрите соколом, господин штабс-капитан! – улыбнулся я. – Нас ждут великие дела.

– Покажи! – он шагнул ко мне и, взяв крест, перевернул его тыльной стороной. – Без номера. У меня другие, – он достал из сумки горсть крестов без лент.

– Кому будем вручать эти? – спросил он.

– Кухареву и Синицыну – непременно. Насчет остальных пусть сами решают.

– Не передрались бы! – засомневался Спешнев. – У георгиевского кавалера жалованье на треть выше и телесным наказаниям подвергать нельзя.

– Скажи, что это только начало. Будут воевать храбро – и им достанется.

– Пожалуй! – согласился Спешнев.

Мы вышли во двор, и тут к нам подлетел уже знакомый мне корнет.

– Платон Сергеевич!..

Он умолк, уставившись на мой крест.

– В чем дело, корнет? – спросил Спешнев.

– Виноват, господин штабс-капитан! – вытянулся Боярский. – Дозвольте обратиться?

– Обращайтесь, – пожал плечами Семен.

– Хочу пригласить Платона Сергеевича на дружескую вечеринку в ресторацию. И вас тоже, – добавил он торопливо.

– Это с чего? – удивился Спешнев.

– От штабных узнал, что вы славно воевали с французом. Наш гусарский полк недавно сформировали, никому в деле поучаствовать не довелось. Хотелось бы услыхать, как это – бить супостата? Ну, и выпить за ваше здоровье. Не откажите, ваше благородие!

– Что скажешь? – Спешнев посмотрел на меня.

– Отчего не уважить? – пожал я плечами.

– Ведите, корнет! – кивнул штабс-капитан.

Разбудила меня музыка. Где-то в отдалении пели трубы и грохотали барабаны. Сев на перине, которую выделили мне добрые хозяева, я прислушался. Не показалось: в открытое по летнему времени окно вливалась музыка духового оркестра. Это что? Отбросив одеяло, я торопливо оделся. Бросил взгляд на Спешнева – тот спал на своей койке, отвернувшись к стене. Перебрал вчера его благородие. Угощали гусары от души. Я-то думал, что посидим втроем: я, Спешнев и корнет, но в ресторацию явился в полном составе офицерский состав эскадрона Боярского. Оккупировали большой стол в ресторане – и понеслось. Я на вино не налегал – не любитель, зато Семен не пропустил ни одного тоста. Не осуждаю – его можно понять. Долгое блуждание по тылам, бой с поляками, встреча с Багратионом и его генералами, разговор с ними, который неизвестно чем мог кончиться… Слишком много впечатления для рядового пехотного офицера, вот и расслаблялся человек.

Спешнева словно прорвало. Обычно немногословный, он заливался соловьем, и с каждым выпитым бокалом счет убитых его ротой французов подрастал, повышался градус храбрости командира егерей. Не забыл Семен и обо мне.