Штуцер и тесак

Лица не разглядеть… Я повел трубой к подножию церкви. Белый конь, которого держит под уздцы солдат, вокруг несколько офицеров. Характерные шляпы с плюмажами, блеск эполет… Он! История повторилась. Я сунул трубу Семену и побежал к батарее.

– Штабс-капитан! – закричал, подлетев к командиру артиллеристов. – Стреляйте по балкону церкви. Скорей!

– Зачем? – удивился тот. – Просто уведем батарею из-под огня.

– Там Бонапарт! Я его разглядел.

– Но бить по церкви… – замялся штабс-капитан.

– Исполняйте, Зыков! – рявкнул подбежавший Семен. – Живо!

– Заряжай! – приказал штабс-капитан.

– Точно он? – спросил меня Спешнев в полголоса.

– Зуб даю! – прошипел я.

Он покосился на меня, но промолчал. Тем временем пушки с балкона выпалили во второй раз. В этот раз прицел оказался точнее. Одно ядро угодило в зарядный ящик, разметав его в щепки, вторым убило упряжную лошадь. Я глянул на пушкарей. Они закончили заряжать, и сейчас стояли у орудий с пальниками. Зыков, переходя от пушки к пушке, возился с прицелами. Медленно. Да что ж он!..

– Пали! – приказал наконец штабс-капитан.

Орудия плюнули огнем и дымом. Балкон церкви брызнул каменным крошевом. Одна из французских пушек повалилась на бок. Метко стреляет штабс-капитан!

– Трубу! – потребовал я.

Семен сунул ее в мою руку. Я поднес окуляр к глазу. Ага, засуетились! Так попали или нет? Офицеры в эполетах ломанулись в церковь. Спустя несколько секунд показались обратно. Впереди шагал невысокий человек в мундире и без шляпы. Вот он что-то сказал свите, вскочил в седло подведенного к нему коня и скрылся за стеной.

Семен едва не прыгал рядом. Рядом, не сводя с меня взгляда, замер Зыков.

– Не попали, – сказал я, возвращая ему подзорную трубу. – Ускакал Бонапарт. Промедлили.

– Упустил ты свой случай, Зыков! – Семен уничтожающе посмотрел на штабс-капитана. – Могли кончить войну одним залпом. Эх! – он махнул рукой и пошел к лошадям. Я догнал его.

– Не переживай, – сказал, кладя руку другу на эполет. – В другой раз не промахнемся.

– Будет ли он, этот раз? – вздохнул Спешнев. – Сколько еще воевать? Под Салтановкой больше половины роты положил, здесь, считай, тоже столько. Сам едва уцелел. Подо мной коня ядром убило, мундир прострелили в двух местах, от штыка чудом увернулся. А тут один выстрел – и все бы кончилось.

– А скажи мне, друг, – сказал я, обняв его за плечи, – ты у нас теперь кто: капитан или майор?

– Капитан, – ответил он удивлен. – Ты же слышал от Багратиона.

– Представление на этот чин князь еще ранее послал – за дело в Залесье. Под Смоленском ты снова отличился, захватив пушки неприятеля. Вон стоят! – я указал рукой на батарею. Там суетились артиллеристы, цепляя орудия к упряжкам. – Багратион обещал написать об этом государю. Получается майор.