Штуцер и тесак

 – Не мне решать, но считай, что то, чего желал, у тебя есть.

– Благодарю, ваше сиятельство! – поклонился я.

– Служи, Руцкий! За царем и Отечеством не пропадет. Адъютант в приемной даст вам кресты для отличившихся. Распорядитесь ими с умом. Все, что могу. Идите!

И мы пошли. В приемной Спешнев забрал у адъютанта пять Георгиевских крестов, и мы отправились в роту. По пути жались к заборам, пропуская уходившие из города войска. Шаркая подошвами и звеня амуницией, шагали мимо нас пешие колонны, под топот копыт катили повозки и артиллерийские упряжки, рысила кавалерия. В этот раз не было ни пения труб, ни дроби барабанов – армия уходила тихо. В наступившей темноте не было видно выражения лиц солдат и офицеров, но не приходилось сомневаться, что они не горят радостью. Зря. Захватив Смоленск, Наполеон вступит одной ногой в могилу. Второй угодит в Москве…

Спалось мне плохо. В доме было душно, и я устроился на попоне в саду, примостив голову на седло. Лежал между яблонями и пялился в звездное небо. В голове крутились невеселые мысли. С чего я лезу под пули? Сегодня, вот, едва не грохнули, хорошо, что случился заколовший немца егерь. А ведь совсем недавно собирался просто выжить. Мог бы напроситься в сопровождение графине, она бы не отказала. Из претендентов на руку дочери меня исключили бы, конечно, ну, и бог с ним. Не пылаю я чувствами к Грушеньке. Барышня она, конечно, милая, приятная во всех отношениях, но сказать, что влюблен… Как-нибудь бы устроился. Связи в этом обществе рулят, замолвила бы графиня словечко, и получил бы я нужные бумаги. Открыл бы врачебную практику. В болезнях разбираюсь лучше местных лекарей, не пропал бы. Прожил бы тихую и мирную жизнь, и скончался бы на руках жены и детей. Отвезли бы меня на тихое кладбище, где упокоили под крестом или каменной плитой. Видел я такие плиты на деревенском погосте, с 19 века сохранились. Деревня, где я рос, некогда была имением богатых помещиков, там их и хоронили. А здесь приласкают ядром или пулей и бросят гнить в поле. В горячке сражения ранеными некогда заниматься, что говорить о мертвых? На Бородинском поле их остались десятки тысяч, трупы лежали до поздней осени, пока, наконец, у вернувшихся властей не дошли руки до погребения павших. Чего мне надобно? Помочь предкам? Они и без меня справятся. Тем более, что моя помощь может выйти боком. Не было в моем мире такого масштабного сражения под Смоленском. Здесь оно и началось позже, и проходило иначе. Потери русской армии оказались выше, чем в тот раз. Понятно, что и французов легло больше, но вот стоило ли убивать их здесь? И без того сдохли бы.