Штуцер и тесак

– Погоди! – остановил князь. – Скажи при всех: нам не стоит искать встречи с Бонапартом?

– Зачем? Он сам придет. Я не генерал, ваше сиятельство, и даже не офицер. Но даже мне ясно, что лучше встретить неприятеля за каменными стенами, чем в чистом поле. Смоленск не раз преграждал путь врагам к Москве, пусть и Бонапарт обломает об него зубы.

– Не велика честь отсидеться за стенами! – буркнул Иловайский. – То ли дело в поле!

Он сделал жест, будто рубит саблей.

– Разрешите, ваше сиятельство? – посмотрел я на Багратиона. Тот кивнул. Я повернулся к Иловайскому.

– Мало толку сгинуть в поле, если враг затем пройдет по нашим трупам к Москве. Честь в том, чтобы нанести ему поражение или заставить топтаться у Смоленска. Бонапарту все равно конец. Начав войну с Россией, он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Скоро мы выбросим его за пределы Отчизны, а затем пойдем на Париж. И вот тут пригодятся солдаты, которых сбережем от напрасной гибели.

– Ишь, какой прыткий! – хмыкнул Багратион. – Мы в Смоленске стоим, а он о Париже говорит.

Генералы засмеялись.

– Будут наши казаки поить коней из Сены! – упрямо сказал я. – Помянете мое слово, ваше сиятельство.

– Иди! – махнул рукой Багратион. – Певун…

Я поклонился и вышел. Вот и поговорили…

Лекаря не учат генералов… Барклай провел в Смоленске военный совет, на котором было решено встречи с неприятелем и бить его армию по частям. Две колонны русских войск вышли из Смоленска и направились каждая по своему маршруту. К Красному выслали дивизию Неверовского – все как в моем времени. История противилась вмешательству попаданца.

Но что-то все же изменилось, но я понял это позже, сопоставив даты. Что-то капнуло на генеральские мозги. Горожане и крестьяне из окрестных деревень под надзором военных инженеров принялись возводить на подступах к Смоленску полевые укрепления: редуты, флеши, ретраншементы. И что-то еще, не знаю, не силен в фортификации, но строили их спешно. Из-за этого или по другой причине обе армии вышли искать противника днем позже, и не успели отойти так далеко, как в моем времени. Тогда Багратион вернулся к Смоленску, уже в разгар сражения. В городе на тот момент находились корпус Раевского и потрепанная дивизия Неверовского – вот и все силы. Французы навалились на них всей мощью и не дали русской армии занять выгодные позиции, как это случится под Бородино. Защитников отбросили к стенам старого города, противник занял предместья, которые не успели сжечь, и исправить ситуацию стало невозможно. Дохтурову, который сменил Раевского и Неверовского, пришлось отбиваться из последних сил, позволяя остальной армии уйти. И еще. По неизвестной мне причине французы тоже промедлили, что дало русской армии лишние четыре дня для подготовки обороны.