Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Взгляд, и вся его спортивная коренастая фигура как бы говорили: «Ребята, если вы пойдете со мной, то вы, как минимум, попадете на первую страницу журнала, — а то и в главные герои киноленты». Я подошел прямо к нему.

— Как я могу попасть в десантуру?"

"— Мы не обычные десантники. Мы из структуры Главного Разведывательного Управления. К нам попасть можно, только проявив смекалку и мужество, — склонив на бок голову и прищурившись ответил полковник. — В Чечню поехать готов?

— Да! — на автомате ответил я.

— Тогда проходи вон туда. Нужно пройти интеллектуальные и физические испытания: заполнить тесты, отжаться пятьдесят раз и подтянуться двадцать. Потянешь?

— Легко!

В моей голове появилась картинка киностудии «Уорнер Бразерс». Пошли титры, в которых было мое имя. На сцену вышли невозмутимые «командос» в наикрутейшем камуфляже, который я видел во всех боевиках. В их рядах я с гордостью видел и себя… На сковородке зашипела яичница, и я вернулся в реальность из своих путешествий в прошлое.

Утром следующего дня я наметил себе план необходимых дел. Нужно было оповестить о своем решении родных, завершить дела с близкими людьми и партнерами по бизнесу.

Звонить родным было непросто. Я понимал, что им второй раз придется пережить ожидание сына с войны. Первым я решил набрать тому, кто понимал меня лучше всех. Когда отец поднял трубку, я набрал в легкие воздух и стал говорить.

— Привет, батя.

— Здорово. Как ты?

— Нормально… В общем, буду краток. Про мобилизацию слышал?

— Да… Читал уже.

— Я принял решение ехать на Украину. В частную военную компанию.

— Ясно. А почему не подождать повестки?

— Хочу воевать в лучшем подразделении. Знакомый воевал там, в Сирии.

— Ясно, — повисла небольшая пауза. — Давай, может, матери не будем говорить пока про это?

— Хорошо. Давай, бать, еще напишу, что и как.

— Хорошо, сын.

Я нажал кнопку завершения звонка. К горлу подкатил комок. Пора было включать режим «Вояка». Этому я научился еще на прошлой войне. Там я постоянно тосковал по девушке, которая осталась меня ждать. И это очень мешало. Переживания и фантазии о будущем лишали сил, и уже там я научился подавлять лишние эмоции благодаря жесткости по отношению к себе и окружающим.

«На войне нужно заниматься войной. Выполнять боевую задачу и выживать», — вспомнил я любимую фразу своего командира.

Разговор со старшим братом прошел легче. Брат меня выслушал и сказал, что «примет любое мое решение». Но мне хотелось какой-то опоры и поддержки. Я стал звонить пацанам из четырнадцатой бригады, с которыми я служил в Чечне, и предлагать им поехать вместе. Я приводил им ту же аргументацию, что и себе: «Все равно придет повестка. Поехали вместе?». Они слушали меня, соглашались про повестку, но ехать отказывались.