Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Ты умрешь, братан!

— Я все обдумал и решил, командир. Хочу быть помощником пулеметчика.

— Окей! Вот пулеметчик, «Калф». Судя по телосложению, он весит примерно килограмм сто десять, — я повернулся и крикнул «Калфу», чтобы он подошел к нам. — Калф «триста», твои действия?

Джура удивленно посмотрел на меня.

— Чего ты смотришь на меня глазами побитой собаки? Твой товарищ ранен! До зоны эвакуации сто метров. Вытащишь его с оружием — будешь помощником пулеметчика, — сказал я с ухмылкой, заранее торжествуя провал «Цистита».

В ту же секунду, Джура взвалил себе на плечи тушу «Калфа», взял пулемет с коробкой на двести патронов и довольный побежал вперед.

— Не потянет «Цистит», — сказал кто-то сзади меня.

— Джура в зоне и не такое в цехе тягал, — заметил другой.

— И я не сильно большой, а «Сверкана» постоянно таскаю. — добавил «Эрик». — А «Сверкай» не меньше «Калфа»."

"Я с удивлением смотрел, как «Цистит» удаляется от нас и считал до ста. Примерно в ста метрах от нас он бодро развернулся и понесся назад. Опустив возле меня пулеметчика, он, тяжело дыша, победно улыбнулся.

— Записывай меня, командир!

— Мужчина! — с выражением уважения произнес я и крепко пожал его руку. — Горжусь, что знаю тебя, Джура.

Джура показывал потрясающую прилежность и талант во всем. Он серьезно и ответственно подходил к процессу обучения. Всегда был в первых рядах на полигоне.

За что бы он ни брался, все у него получалось наилучшим образом. После каждых стрельб он садился и с любовью чистил свой автомат. Было такое ощущение, что он разговаривает с ним, как с ребенком, и любит его, как своего внука. Бывало, он засыпал на занятиях, за что безропотно приседал пятьдесят раз. После очередных приседаний я решил его немного поддержать шуткой и стал стебаться над его позывным.

— «Цистит»! — протяжно произнес я. — Кто вам, сука, такие позывные придумал?

— Компьютер, — просто ответил он.

— Это, наверное, какой-то айтишник несостоявшийся от злобы или отсутствия мозгов придумал эту программу, которая лепит вам позывные.

— Хорошо, что не «Геморрой», или «Сифилис», — ответил Джура улыбаясь. — Представь, командир: пойдем мы в атаку, а украинцы услышат по рации: «“Геморрой”, “Геморрой”, атакуй пидоров! “Сифилис”, заходи справа!». Они же сразу сдадутся, командир, — с серьезным видом говорил он. Своими манерами он очень напоминал мне героя которого играл Шукшин из фильма «Они сражались за Родину».

Шутил Джура постоянно. И, это был не тупой юмор, а очень тонкий и интеллектуальный сарказм, наполненный красочными образами и подмечающий особенности поведения человека. Джура был настоящим Ходжой Насреддином — героем восточных анекдотов, которые я читал в детстве. Человек-камеди, который фонтанировал остроумием и жизнерадостностью.