Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Луч фонаря высвечивал у него ровный белый кружочек в районе солнечного сплетения. Одно нажатие пальца на курок, и он трупп.

«Зачем ему американцы?! Какая у него важная информация? Нужно брать живым!».

Широкое славянское лицо. Светлые бесцветные глаза с расширенными зрачками и русые волосы. Он перестал орать и смотрел на меня взглядом измученной коровы, которую привели на бойню. Бледные потрескавшиеся губы беззвучно шевелились. Он, как зомби, пошел прямо на меня.

— Молодец. Иди ко мне. Я американец, — прошептал я и сделал два шага назад за забор.

«Он нужен живой!».

Его руки метнули что-то из-за головы в мою сторону.

«Граната!».

Боль я почувствовал одновременно со звуком взрыва. Резкий режущий удар в спину, задницу и ляжки обжег и толкнула меня вперед. Меня выгнуло дугой и немного подбросила вверх. Кружок света с его груди переместился вниз. Палец нажал на курок, и пули выбили пыль из битых кирпичей под его ногами.

— Вали, суку! — услышал я свой голос.

Прозвучала короткая автоматная очередь, бросившая его тело на меня. Он упал лицом вниз, и на его спине стала набухать от крови военная куртка. Было невыносимо больно и в то же время мир приобрел какую-то неестественную четкость. Я видел, как бойцы из «Четверки» подбежали к «двухсотому».

«Как же, сука, больно! Нужно срочно в дом. К своим…».

На адреналине я доковылял до входа в дом и тут меня под руку подхватил «Малой» с «Рыжим» УФСИновцем.

— Парни, «Констебль» «триста»! — крикнул «Рыжий» в глубину дома.

«Жгут наложить нужно на обе ноги», — подумал я, чувствуя, как по ним обильно течет кровь.

Штанины тут же намокли и потемнели от крови.

В ботинках было так мокро, будто я набрал в них воды.

Я на автомате сбросил с себя разгрузку, оперся рукой на «Малого» и поковылял в дом по заваленным мусором и битым кирпичом ступенькам. Из дома выбежало еще пару человек. Они, подхватив меня, затащили в дом и посадили табуретку. Сознание постепенно начало отключаться, и я поплыл. Кто-то уже перетягивал мне ноги жгутами, резал штанины и осматривал раны от десятка осколков, которые иглами впились мне в ноги, спину и ягодицы. Как во сне я слышал встревоженные переговоры своих бойцов, которые пытались залепить мне раны, из которых продолжала течь кровь.

— Пацаны, там в рюкзаке гемостатик… Нужно раны им заткнуть, чтобы я не вытек. Там еще в рюкзаке «Нифопам» трофейный. Нужно уколоть срочно, чтобы я в себя пришел.

Как в слегка замедленной съемке я увидел, как в дом забежало два человека: «Каркас» и пацаненок, который был со мной на позиции, когда мы убили украинских по-гранцов. И «Каркаса», и его я узнал по голосу. Глаза уже отяжелели и открывать их не хотелось."

"«Он с него ботинки снял себе… — подумал я — Как же твой позывной?! Я же помнил… Точно помнил…».