Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Старые офицеры в бригаде ГРУ, в которой я служил, оканчивали Киевское училище по подготовке командиров разведгрупп и были достойными офицерами. Огромное количество боевых воинских частей осталось в Украине при распаде Союза. Я знал что боевые действия идут серьезные, и ВСУ дают нам достойный отпор.

Множество ребят в лагере были «ура-патриотами» и занимали позицию — «сейчас мы приедем и по-быстрому их всех нагнем! А Новый год будем встречать в Киеве!». Я был уверен, что такие настроения им помогают не чувствовать сильный страх перед предстоящими боями. Они хотели убедить себя, что все не так страшно. Стоит нам только появиться в поле зрения ВСУ, и они массово будут складывать оружие. Так было, когда начиналась Первая Мировая и Великая Отечественная войны. Ни к чему хорошему это не приводило. Всякий раз, когда в курилке кто-то начинал заниматься «шапкозакидательством», я не мог сдержаться:

— Да откуда ты знаешь, как это на самом деле выглядит? Нам там будут давать сдачи. Там такой же «русский» солдат, прошедший советскую школу. Плюс добавь к этому НАТОвские технологии. Лучше переоценить противника, чем недооценить его. Я точно знаю, что легкой прогулки не будет.

Уважение к противнику дает возможность адекватного и максимально объективного взгляда на ситуацию. Уменьшает количество ошибок и увеличивает шанс на победу и выживаемость. Тем более что противник — это такие же, как и мы солдаты. Как говорил в одном из репортажей командир подразделения «Восток»: «В этой войне, мы воюем с самими собой.

С нашим зеркальным отражением».

Красногоровка

Из донбасского мрака, подсвеченные электрическим светом, стали появляться черно-серые дома частного сектора: «промки» и еле различимые в полумраке силуэты многоэтажек. Мы въехали в город Луганск, и нас привезли на место, где происходило разделение общей массы прибывших новобранцев по подразделениям. Вокруг стояли какие-то закрытые ларьки с выцветшими, незатейливыми баннерами. Я понял, что это заброшенный рынок и окунулся в «девяностые». В те времена я еще совсем молодым пацаном постоянно «терся» на авторынке Владивостока, куда в огромных количествах стали привозить японские б/у машины и мотоциклы. Свобода только пришла к нам в страну, и времена пахли морем и долларами. Это место, в отличии от рынка Владивостока, пахло сыростью подвала.

Мы выгрузились из автобусов и выстроились перед ними нестройными рядами. Мозг сопротивлялся пробуждению.

К нам подошли представители подразделений, в которые мы должны быть распределены — «покупашки». Тот, который забирал нас, был крепкий, коренастый и бородатый «Лесоруб» в хорошо подогнанной форме. Из-за бороды было сложно сказать, сколько ему лет. На нем была незнакомая мне стильная экипировка.