Древняя штучка

Изобразив уже традиционный приглашающий жест, Петр предложил приятелям занять место в креслах и участливо спросил:

– Может, чайку?

– А может, ближе к делу? – предложил Гуров, вскинув вверх указательный палец. – А то пока «ля-ля-тополя», у нас рыба в машине протухнет. На дворе хоть и сентябрь, но температурка под двадцать по Цельсию, между прочим! Кстати! А давай положим ее вот сюда? – указал он на холодильник, стоящий в углу генеральского кабинета.

– Точно! Он все равно наполовину пустой. Ты как на это смотришь? – вопросительно посмотрел на генерала Стас.

– По-моему, у вас самих в кабинете есть вполне вместительный холодильник! – отмахнулся тот. – Так что воспользуетесь им. Ну, а если ближе к делу, тогда слушайте… Около часа назад у себя в квартире был найден без сознания профессор-историк, членкор Академии наук Дорынов. По словам его жены, которая обнаружила потерпевшего и позвонила в полицию, кто-то напал на профессора, каким-то образом его усыпил, вскрыл сейф в его кабинете и взял оттуда какие-то бумаги. Что за бумаги – она не знает, но уверена, что это могло быть что-то очень важное: в этом сейфе хранились только самые-самые ценные исторические документы. Ну, райотдел, с учетом особой ценности похищенного, тут же переориентировал заявительницу на нас. Вот теперь придется возиться с этим делом нам.

Разом издав недоуменное «гм-м-м!», опера переглянулись.

– И это – именно то, ради чего ты нас выдернул с выходного? – выжидающе прищурившись, поинтересовался Лев и сокрушенно покрутил головой.

– Да, Петро, похоже, на этот раз ты и вовсе дал во-о-о-т такого маху! – Крячко, широко раскинув руки, изобразил ими нечто необъятное. – Это происшествие для какого-нибудь районного отдела, но никак не уровень Главка. Скоро нам будут втюхивать, например, кражу старых драных штанов, месяц болтавшихся на заборе, а потом вдруг исчезнувших, или каких-нибудь стоптанных галош сорок пятого размера…

С недовольной миной Орлов тягостно вздохнул, как бы желая сказать: «Ну и капризов у вас – хватит на целый детсад, да еще и на ясли останется!»

– Отвечаю по пунктам… – заговорил он, сцепив меж собой пальцы рук. – Некоторые «шибко крутые» опера, для которых только то и дело, где надо кулаками махать да палить из пистолета, считают, что безусловно ценным могут быть только лишь «ювелирка» или, там, полотна Рембрандта-Рафаэля… Однако скажу откровенно: они глубоко заблуждаются. Иной документ античной поры, – а профессор Дорынов занимается эпохой Древнего Египта, Греции и Рима, – вообще не имеет цены в денежном выражении. А в деньгах – это миллионы. Если не десятки миллионов долларов.

– Допустим… – с независимым видом обронил Гуров.