Последний штрих к портрету

Обычный, не самый крутой поворот, который Вася мог пройти даже с завязанными глазами. Вот и сейчас он плавно повернул руль влево, но машина почему-то не послушалась, продолжала ехать вперед, к довольно крутому кювету, зацепила передними колесами обочину и тут же потеряла сцепление с дорогой.

Конечно, про сцепление, кювет и обочину Ольга даже не думала, потому что водителем не была. Она просто почувствовала, как затрясло машину, которая пошла чуть юзом, увидела замелькавшую прямо перед лицом, отделенную лишь лобовым стеклом траву, а потом деревья, от которых пытался увернуться Вася.

– Что случилось? – закричала она.

– Рулевое отказало, и тормоза почему-то тоже! – проорал в ответ Вася.

Вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев, он пытался удержать катящуюся с обрыва машину, но не мог.

«Мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас…» «Мы умрем в один день…» Обрывки недавнего дурацкого разговора крутились у Ольги в голове.

– Я люблю тебя, – хотела сказать она, но не успела.

Свалившаяся в кювет машина с размаху врезалась в дерево и наконец-то остановилась. «Глаша, – подумала Ольга, – ей всего два. Мама…» Дальше была темнота и больше совсем ничего, пустота, в которую Ольга падала, и падала, и падала. Наверное, у темноты было дно, но, достигнув его, она уже ничего не чувствовала.

* * *Наши дни, Москва

Катя открыла глаза и уставилась в темноту. Больше не было совсем ничего, пустота, в которую, казалось, падаешь, потому что она засасывает. Наверное, у темноты было дно, но проверять это Кате не хотелось. Она порывисто села в кровати, чтобы понять, что случилось. Ах да, просто гремит гроза и отключили электричество.

Она соскочила на пол, подбежала к окну и раздвинула плотные шторы, которые полностью исключали проникновение света с улицы. В качестве ночного источника света в ее спальне служили электрические часы со светящимися в темноте циферками, но сейчас они не работали, оттого и комната была погружена во мрак.

С раздвинутыми шторами в комнате стало светлее, потому что, пусть в Москве и не бывало белых ночей, но летняя ночная мгла была не черной, а серой, словно солнце не уснуло, а лишь чуть смежило веки, ненадолго провалившись в короткий и чуткий сон. Да, так хорошо, больше не страшно.

Катя вернулась в постель и попыталась понять, что именно вызвало у нее внезапный приступ паники. Кажется, ей не снилось ничего страшного. Привычка докапываться до самой сути, из-за которой Екатерина Холодова слыла страшной занудой, помогла и сейчас. Пожалуй, сердце не на месте из-за слов Бекетова, что у Михаила Лондона нет алиби.

К внучатому племяннику Аглаи Тихоновны Катя относилась хорошо.