Последний штрих к портрету

В общем, на все мамины уговоры Оля отвечала решительным отказом, и мама отступила, махнула рукой, согласившись пожить с Глашей на даче, пока не кончится отпуск, а потом оставить с ребенком няню.

Сейчас Оля с Васей ехали именно на дачу, потому что маму, несмотря на отпуск, вызвали на срочную операцию. Она позвонила и строгим голосом велела дочери ехать в Малаховку, чтобы переночевать с Глашкой, потому что именно сегодня няня была занята и выручить Аглаю Тихоновну не могла.

– Мам, так мы ведь тоже не можем, – растерянно сказала Оля. – Я же тебе говорила, что у нас в шесть часов собрание по экспедиции. Нам нельзя его пропустить.

– Оля, вообще-то я не в театр собралась, – строгим голосом сказала мама, – у меня срочная операция, от которой зависит человеческая жизнь. Машину за мной уже отправили, так что поторопись. А что касается вашего собрания, так тут тоже все просто. Пусть Вася привезет тебя в Малаховку и отправляется на свое собрание. Он всю информацию за вас двоих получит, а завтра утром за тобой приедет, чтобы ты успела в парикмахерскую перед выпускным сходить. Не вижу проблем.

Проблем действительно не было. Пожалуй, переночевать с дочкой перед двухмесячной экспедицией было очень даже неплохо. Оля уже сейчас понимала, что будет скучать по Глашкиному упругому налитому тельцу, до сих пор пахнущему молоком. По веселым глазенкам, топоту маленьких ножек по теплым доскам пола, звонкому голоску, которым девочка, проснувшись, звала маму или бабушку.

Она ехала в Малаховку и радовалась запаху цветущих лип, установившемуся теплому лету, закончившимся экзаменам, завтрашнему выпускному, скорому отъезду в экспедицию, сидящему рядом мужу, такому родному и любимому, что даже немножко щипало в носу.

Когда они приехали в Малаховку, мамина служебная машина уже стояла под парами, и мама, собранная, строго одетая, уже прохаживалась у калитки, не спуская глаз с копошащейся в траве Глаши."

"– Ну, слава богу, приехали. Здравствуй, доченька, добрый день, Вася.

– Добрый, Аглая Тихоновна.

– Оля, гречневая каша на плите. Вечером дашь Глаше с молоком. Оно на заднем крыльце стоит под марлечкой. И сама поешь, пожалуйста. На завтрак осталась манная каша. Но тебе не хватит, ты яичницу себе пожарь.

– А ты и ночевать не приедешь?

– Если операция затянется, то я в городской квартире переночую. Но Ирина Михайловна приедет завтра к девяти утра, так что к этому времени Вася может за тобой подъехать, чтобы ты все успела. А там, глядишь, и я вернусь. Все, целую, я побежала.

Присланная за мамой черная «Волга» скрылась в клубах пыли, Ольга зашла на участок и подхватила на руки дочку, которая радостно засмеялась, прижалась к ней всем телом, поцеловала в щеку.