Последний штрих к портрету

Она даже глаза закрыла, пропуская сквозь себя реплики, словно принадлежали они кому-то из литературных героев, оживающих на сцене. Текст был гладкий, ровный, какой-то округлый, так бывает, что и зацепиться не за что. И все-таки Кате хотелось воскликнуть «не верю», вот как не вовремя проснулся в ней Станиславский.

Она честно призналась Бекетову, что считает Вадима Алексеевича самым подходящим подозреваемым, потому что две пожилые женщины – Мирра и Нина – не годились на эту роль абсолютно, а последним оставался только Мишка, Михаил Лондон, дальний родственник Колокольцевых, семья которого Кате была симпатична. Мишка не мог быть злодеем, это Катя знала совершенно точно.

Однако Бекетов пробил Ветрова по базе и ничего подозрительного в его биографии не нашел. Все, что рассказывал пожилой бизнесмен, было правдой, и отзывы о нем и его бизнесе были исключительно положительные.

В выходной Катя забежала к Аглае Тихоновне, потому что ездила на рынок, где купила свежайших овощей и фруктов. Своей немолодой подруге она тоже накупила баклажанов, кинзы, розовых, трескающихся от сока азербайджанских помидоров, потому что знала, что Алая Тихоновна очень их любит и мастерски запекает в духовке. Она вообще любила все, что было связано с солнцем и жаром, видимо, потому что выросла в холодном и бедном на витамины Магадане.

В гостях у Колокольцевых она столкнулась с Вадимом Алексеевичем, деловито прибивающем какую-то новую полочку на кухне. Несмотря на то, что в прошлом он ворочал солидным бизнесом, руки у Ветрова были, как говорится, к месту, и никакой работы по дому он не чурался.

– Привет, Катенька, – ласково поздоровался он, чуть шепелявя, потому что держал во рту какие-то шурупы. – Как живете, красавица? Скоро ли порадуете нас премьерой?

– Да вот, в июне собирались премьеру устраивать, – горестно сказала Катя. – Да перенесли на осень. Пока на сентябрь, а там кто ж его знает.

– Кого играешь?

– Я не играю, я режиссером в этот раз, – сказала Катя. – Репетиции идут ни шатко ни валко. Так обидно, столько сил вложено и труда, и все коту под хвост из-за вируса этого противного. И на море хочется ужасно. Невозможно же все лето в Москве провести и не уехать никуда. За границу не пускают, а на наш юг не хочется совсем, народу толпы, а сервиса никакого.

– Да уж, наш юг – это тебе не испанская Ривьера, – скрипуче засмеялся Вадим Алексеевич. – Ни тебе полей для гольфа, ни королевских дворцов, ни вечеринок на яхтах, ни цен таких, как на Золотой миле.

– Золотой миле? – Катя смутно знала такое название, но не помнила, к чему оно относится.

– Ну да, Золотая миля – это участок побережья между Марбельей и портом Банус, километров шесть вроде, не больше.