Последний штрих к портрету

Говорю же, что несколько ночей не спала, все крутила в голове эту историю, прикидывала расклады. И все сводилось к тому, что Зимин совершил убийство, а Иринка была наводчицей. Она была очень целеустремленной. Мечтала вырваться из той жизни, уехать из Магадана, где все знали, что ее отец во время побега убил конвоира, снял с него скальп, представляете? Она настаивала на том, чтобы мы уехали в Москву. Я не хотела, в тот вечер я хотела поговорить с отцом, чтобы он позволил мне остаться дома. И Иринка знала об этом, потому что я ей сказала. На школьном вечере. Она рассердилась ужасно. Потому что мое решение ломало все ее планы.

– А в планах было украсть золото и уехать в Москву?

– В первоначальных, да. Я помню, как они тем вечером стояли и разговаривали в сторонке. Они тихо говорили, но я расслышала слово «рыжики». Тогда я удивилась, что в конце июня они говорят о грибах, не сезон ведь. И только сейчас поняла, что они говорили совсем о другом. Видите ли, для каждой местности характерны свои словечки и обозначения. Так вот, в Магадане, рыжиками называли изделия из золота. Думаю, что потом Иринка поменяла планы и приказала Зимину убить мою семью. Тогда я бы точно уехала с ней, потому что мне не с кем было оставаться. Так я и сделала. После похорон у меня не осталось никого, кроме Иринки, и я уехала с ней. А она с золотом.

– Ну, конечно, – воскликнула Катя, напряженно следящая за рассказом. Как актриса и режиссер она, к своему ужасу, представляла, как бы можно было построить эту мизансцену, чтобы она смотрелась выигрышнее. Просто ужас какой-то, профессиональная деформация. – Именно поэтому после вашего отъезда Зимин и приходил к Нюрке, то есть к Антонине Сергеевне. После убийства он отдал золото Иринке, а та сбежала с ним, оставив своего подельника с носом.

– Это единственное объяснение, почему он думает, что золото у меня, – с усилием сказала Аглая Тихоновна. – После Иринкиной смерти в Чите у меня остались все ее вещи. Поэтому он подумал, что я нашла золото и забрала его себе.

– Простите, но не могу не спросить, а вы этого не делали? – спросил Бекетов, простодушно глядя на пожилую женщину. Правда, Катя режиссерским своим нюхом чуяла, что простодушие это напускное.

– Нет, не делала. Когда мы добрались до Читы, Иринке уже было так плохо, что я фактически тащила ее на себе. Нести и ее, и вещи, я не могла, поэтому оставила тюки и чемоданы на перроне, а сама потащила Иринку к дежурной по вокзалу, чтобы вызвали «Скорую помощь». Я не сразу спохватилась, что часть вещей тогда украли. Пропал Иринкин рюкзак. Самое страшное, что в нем были наши паспорта. Я сама их ей отдала, чтобы не потерять. Деньги были у меня в лифчике, извините за такую интимную подробность, школьные аттестаты в моем чемодане, а паспорта у нее в рюкзаке.