Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

Трехкратная оптика снайперского прицела вполне позволяла это делать.

В какой-то момент Численко даже не успел понять, как это произошло, Колобаев вдруг оказался впереди их и немного правее. Снайпер встал из зарослей черничника, сделал знак рукой: «Всем залечь и замереть», и сам опустился на корточки. Через минуту в однообразной тишине леса, заполненного птичьим гомоном и верховым шорохом ветра, послышались приглушенные голоса. Разговаривали немцы. Численко ошибиться не мог. Немцы. Он забеспокоился и приподнялся: где его снайпер? Колобаев по-прежнему сидел в черничнике, неподвижный, как муравейник. Потом медленно поднял винтовку, плотно забинтованную камуфляжной лентой, мягко передвинул затвор и долго целился. А может, выжидал.

Колобаев не целился и не выжидал. Он наблюдал.

Немец был один. Вот он отключил рацию и ловко забросил ее за спину. Потом собрал какой-то провод, сунул его за пазуху. Винтовка его висела на сосне, на сухом суку.

Колобаев убедился в том, что он один, и подвел перекрестье прицела под подбородок. Промахнуться с такого расстояния невозможно – не больше ста пятидесяти шагов. Такую цель можно снять и без оптики."

"Выстрел прозвучал неожиданно громко, так что Численко вздрогнул и невольно сунулся лицом в черничник. Но тут же осмотрелся, сделал рукой знак Лучникову. Тот сразу вскочил и быстро побежал к дальней сосне, где мгновение назад стоял немец. Вскоре оттуда послышался неумелый крик кедровки, и они все разом поднялись из зарослей черничника и быстро пошли вперед.

Стороной, над болотами, пролетела пара истребителей. За деревьями невозможно было разобрать, чьи.

Немец лежал на боку, откинув голову, будто демонстрируя им свою рану, которая оказалась смертельной.

– Что? – Колобаев нагнулся к немцу, повернул его голову. – Лабешка.

– Молодец, Колобок, ловко ты его срубил, – похвалил бойца Численко.

– А может, теперь и незачем нам на хутор ходить, – сказал вдруг Лучников и указал автоматом на убитого. – Кто им теперь вилку установит?

– Хутор, скорее всего, там, за той пустошью, – кивнул Численко в глубину просеки, которую уже можно было угадать в просвете среди буйного подлеска. Он дал понять Лучникову, что сказанное им никакого отношения к тому, что делают здесь они, не имеет.

Тот понял. Хмыкнул и отвернулся.

Немец лежал в той позе, в которой застала его смерть.

– Ты его осмотрел? – спросил Численко.

– Да. Вот, возьми. – И Лучников протянул старшему сержанту пакет из непромокаемой бумаги. – Тут документы и письма. Фотографии там и прочее…

– Прикопать надо. – Колобаев кивнул на тело.

– Некогда прикапывать.

– Спрячем, – подытожил Численко.

Они оттащили тело корректировщика к болоту, забросали мхом и еловыми лапами.