Штрафники не кричали «Ура!»

«Один в четырех стенах», — вдруг вспомнил Андрей наколку на тыльной стороне ладони Буры.

Это был он. Без ремня, в изорванной гимнастерке навыпуск, он брел, приволакивая левую ногу. Забинтованная рука Буры свисала спереди, без всякой повязки. Здоровую левую он завел за спину, на арестантский манер. Голову держит низко наклоненной, так, что лица не видать."

"Вслед за конвоем из-за угла вышли еще двое военных. Один в шинели, а второй — в кожаной куртке, туго перепоясанной портупеей. Издалека Андрей не мог разобрать их знаки отличия. Но по выправке и обмундированию было понятно, что это старшие офицерские чины. Они остановились возле края деревянной стены.

Юргенс оглянулся на них и молча замер возле лейтенанта. Тот подождал, пока конвоиры вывели Буравчика вперед. Сами они выстроились в шеренгу, на одной линии с офицерами. Получилось, что Буравчик стоял ближе всех к строю, чуть не посередине между выздоравливающими и «смершевцами».

— Солдаты! — раздался голос лейтенанта. Он говорил, выжимая все силы из своих голосовых связок. — Ночью враг прорвал оборону наших войск южнее Лысой Горы. Фашистам удалось продвинуться в глубь наших позиций. Теперь передний край проходит у поселка Кривцы…

XVII

Было похоже, что утренняя остуда пробирала лейтенанта до костей. Но он ни за что не хотел показывать, что ему холодно. Он кричал все громче, словно пытался согреться силой своего голоса. Сизый, будто бы никотиновый, пар вырывался из его рта.

— Из числа запасников, выведенных с передовой, и выздоравливающих будут сформированы маршевые роты!… Но перед тем, как вы получите оружие и выступите на борьбу с немецко-фашистским врагом…

Лейтенант закашлялся. Переведя дух, он заговорил вновь. Но теперь его голос звучал ниже и глуше:

— В ряды нашей родной рабоче-крестьянской армии пытается затесаться внутренний враг. В то время, как тысячи наших воинов гибнут во имя Родины, наши матери голодают в тылу, отдавая все для фронта, отдельные гады пытаются устроиться за счет трудового народа и нажиться на людском горе. Такой мрази нет места среди бойцов-красноармейцев. Им нет места на нашей советской земле…

Лицо лейтенанта совсем побелело. Он повернулся к Буравчику. Он смотрел на Буренина с такой ненавистью, что Андрею показалось, что он сейчас собственноручно разорвет Буру на мелкие кусочки.

— Сегодня в ночь бойцы заградотряда задержали эту падаль… — «смершевец» кивнул в сторону Буры. Тот почти не шевелился. Только молчал, все ниже понуро опуская голову.