Штрафники не кричали «Ура!»

Андрея удивило то, как Зинаида сказала про семью Михайлина — как-то по-бабьи просто, с искренним, выстраданным терпением и жалостью.

— Только в медсанбат отправлять меня не надо… — вдруг с упрямством сказал Аникин. — Рана пустяковая. На мне как на собаке заживает.

— Мне лучше знать… — отрезала Зиночка. Голос ее звучал властно. Этакая батальонная царица, не привыкшая, чтобы ей хоть в чем-нибудь перечили. Словно спохватившись, она оправдывающе добавила: — Лучше, солдатик, пока тебе переждать. Кармелюк уж больно зол ha тебя. И замполит. Сильно он штрафников не любит… Как бы они тебя не того… Рана у тебя вовсе не пустяковая. Пулеметной — навылет. Нагноение началось. Это не шутки…

По лицу ее вдруг скользнула еле заметная улыбка:

— А заживает на тебе как на собаке известно, почему. В госпитале-то за тобой, Ромео, уход был ух какой…

Андрея как ошпарило.

— Откуда ты знаешь?… — отрывисто спросил он.

Прежнее женское любопытство вновь сквозило в ее внимательных глазах.

— Гляди-ка, как ощетинился… Да уж знаю. Замполит письма досматривал, что к тебе приходили. Ты ж из штрафных… Так что капитану положено было. И из госпиталя. От Леры твоей…

Последние слова санинструктора Зиночки прозвучали неожиданно сухо.

— Ну ладно, замполит… А тебе откуда про Леру известно?… — Аникин еле сдерживался, чтобы не сказать ей в лицо что-нибудь грубое.

— Известно откуда. Попросила я капитана… А он мне ни в чем отказать не может…

— Шлюха… — зло процедил Аникин.

К его удивлению, Зиночка нисколько не обиделась.

— Уж очень она тебя любит, — вдруг сказала она. — А ты ее?…

— Не твое дело! — отрезал Андрей. Злость его отчего-то поутихла.

— Она красивая? Неужели красивей меня? — Слова санинструктора Зиночки звучали совершенно серьезно. Андрей растерянно смотрел в ее широко раскрытые серые глаза. Она что, ревновать вздумала?…

Зрачки ее заблестели. Вдруг она наклонилась к нему порывисто, к самому его уху. Андрей почувствовал небритой щекой касание ее русых волос, пьянящий запах ее атласной кожи. Голова закружилась у Аникина, когда его ухо, ощущая мочкой касание ее теплых губ, слушало ее прерывистый шепот:

— Обоз поздно отправят… Ты не теряйся никуда. Жди меня у осиновых зарослей. Смотри же, доковыляй… Приду любить тебя, солдатик…

Так же резко Зинаида отпрянула и, как ни в чем не бывало, разодрала бинт надвое, фиксируя на его ноге перевязку.

— Ну, не задерживай, боец… — с явной усталостью громко произнесла санинструктор Зинаида Аксентьевна и властно добавила: — Кто там следующий?!…

XIX"

"Когда начали погрузку лежачих раненых в телеги, уже совсем стемнело. Занимались погрузкой санитары из полевого медсанбата и команда бойцов, которую специально отрядил для этого старшина.