Штрафники не кричали «Ура!»

— Шварк? Уж больно смешно звучит… — переспросил Андрей.

— Пушку так кличут. На самолете установлена. Звучит, взаправду… Почти что шкварки, — старшина усмехнулся. Впервые за этот день. Да и все, окопавшиеся на краю оврага, заметно повеселели с появлением самолетов.

К ним обернулся залегший по левую руку, метрах в пяти, Заслонов, командир второго отделения — того самого, где состоял Аникин.

— Звучит потешно, а бьет сурьезно, — пробасил он, ударяя и растягивая на «о». При этом успел неунывающе подмигнуть: мол, «знай наших!».

Родом Заслонов был из Архангельской области, из поморян. Медлительный и основательный в разговоре, белобровый и белобрысый, он был очень шустрым и надежным в деле. Не раз, причем с неизменным успехом, ходил в разведку, добывая «языка» за линией фронта. Рассказы сослуживцев по отделению в сознании Андрея никак не вязались с приземистой, напоминавшей непривычную для передовой полноту, тяжеловесностью фигуры их командира — старшего сержанта Никодима Заслонова.

XIV

Немцы напрочь забыли про цель своего наступления. Они спешно пытались организовать противовоздушную оборону Сразу несколько мотопехотных расчетов, заглушив своих «стальных коней», палили снятыми с колясок пулеметами по истребителю. Тот, словно принимая правила им самим спровоцированной игры, на крутом вираже вновь заходил над полем, уже на заходе обрушивая на пулеметные расчеты врага всю мощь своей пушки.

— Эх, отчаянная голова. А вишь, и правда, жарит фашистов, точно шкварки… — не переставал приговаривать старшина.

— Сорви голова. Видно, что из молодых… На рожон лезет… — резонно заметил Заслонов.

— Уймись, Никодим, — тут же урезонил его Кармелюк. — Если б он на рожон не лез, щас бы фашист со своими пулеметами к нам в овраг лез бы… А он, вишь, грамотно действует. На вираже еще цели выбирает и издаля по ним бьет. Башковитый… — комментировал старшина.

Внешний вид этой небольшой, но бесстрашной машины, с непропорционально большим по отношению к хвосту носом, действительно напоминал Андрею какое-то добродушное, широколобое существо.

Полыхнул еще один танк. Тот, что успел ближе других, метров на тридцать, продвинуться к позициям роты. Рвануло сзади. Горящее топливо расплескалось по всей броне, залив башню.

— Гляди, как его, маслицем… Точно карася на сковородке… — ахнул старшина.

Сразу несколько очередей расчертили безоблачное октябрьское небо. Немцы били по истребителю с пяти точек. Сначала пулеметные пунктиры болтались в воздухе каждый сам по себе. Но постепенно они скрещивались, пытаясь поймать летающую машину с красными звездами на крыльях и фюзеляже. Тогда самолет взял еще ниже и понесся почти над самыми головами испуганных фрицев. Кучность их стрельбы разрушилась, но несколько очередей достигли цели.