Штрафник из танковой роты

Хотел лечь спать, а механик Жуков запротестовал:

— Если у тебя, лейтенант, настроения нет, то нам его не надо портить. Садись и вина выпей.

Пришлось выпить, чтобы экипаж не обижать. Спрашиваю Жукова, что, мол, ожили, на баб потянуло? Он важно отвечает, что познакомился сегодня с молодухой и собирается на свидание.

— Какое свидание?"

"Для меня Жуков в его сорок лет уже дедом казался. Оказывается, он познакомился с женщиной из деревни, когда вино покупал, и напросился вместе с Гришей Погодкой в гости. Меня это удивило, потому что Гриша был лет на пятнадцать его моложе.

— К матери с дочкой, что ли, собрались? — спросил я.

— К подругам.

— Сколько ж им годков?

— А сколько бы ни было. Хрен ровесников не ищет.

Я был не против отпустить ребят, но существовал приказ, запрещавший покидать механикам свои машины. До деревни версты четыре, когда они вернутся?

— Отпусти нас, лейтенант, — попросил Петр Жуков. — Мы тебя не подведем. А танк все равно не на ходу. Ремонтники раньше десяти утра не подъедут.

Отпустил я обоих женихов. Назло комбату. Пусть ребята отдохнут. Долго нам греться не дадут. Остались вдвоем с Саней Ивановым. Заварили чаю. Поесть толком не дали, и я с удовольствием грыз поджаренный хлеб, запивая его горячим крепким чаем без сахара.

Разговорились с Саней Ивановым. У каждого своя жизнь. Саня рассказал, что у него хорошие отец и мать. Отца забрали в армию год назад. Он занимал инженерную должность на военном заводе. Присвоили сразу капитана и направили в ремонтный батальон на Калининский фронт.

— Потом мама узнала, что он связался с женщиной, намного моложе его. Плакала, от меня скрывала. Обойдемся, говорит, без него. А у меня сестренка и братишка в школе учатся. Обидно!

— Никуда твой отец не денется, — заверил я Саню.

— Он до войны скромный был. Водки больше трех рюмок не выпивал. Старый полушубок лет десять носил. Едва уговорили новое пальто купить. А в начальники попал, заелся. Еще по весне прислал нам с каким-то командировочным целый вещмешок подарков: тушенку, гречку, сахар, фланель на рубашки, маме — духи. А сам с другой живет.

Саша, которому не исполнилось и девятнадцати, рассуждал по-взрослому, возможно, повторяя слова матери. Утешать было бесполезно. Вот так можно отца потерять, даже если он жив-здоров.

— А если руку или ногу оторвет, — не мог успокоиться Саша, — небось, к нам вернется. Кому калека нужен?

Я перевел разговор на другую тему. Утром благополучно вернулись Жуков и Погодка. Принесли кроме яблок квашеной капусты, свежих яиц и самогона. Обменивали на харчи трофейные часы, ножи, полотенца, лишнее белье.

Тем временем полк активно пополнялся техникой. Нашей роте достались три старых, вышедших из ремонта Т-34, мой старый знакомый Т-26 (как он сохранился за полтора года войны!) и два новых танка Т-70.