Штрафник из танковой роты

У нас по дури танк взорвался, двое погибших, а третий, видно, к утру кончится. Можно такую цену платить? Ах, да еще двое вчерашних. Итого — четверо погибших и один смертельно раненный.

— Ну, вчера мы одного сами угробили, — сказал я."

"— Ты имеешь в виду раненного на нейтралке? Спасибо за откровенность. А куда его девать надо было? Отпустить? Так с языками не церемонятся. Его живьем фрицы на куски порезали, если б поймали. И уже вчера бы знали, сколько танков, боеприпасов, людей. И что от нас ждать можно. А пока мы еще мираж. Роту фрицев уделали и завтра, уверен, сработаем не хуже. Может, и послезавтра.

— Мотоцикл можно было выделить?

— Мотоциклы мне слишком нужны, — Шевченко развел руки. — Не дал я, не обессудь. Мотоциклы — мои глаза и уши. Я пять штук просил, а мне один выделили. Второй — украл. Если вернемся, разборки предстоят. Война в тылу — штука жестокая. Вот представь, если бы немец такими силами деревеньку держал или высотку, сколько бы мы людей в атаках «на ура» положили? Две, три сотни? Может, и больше.

— Может, и больше, — подтвердил я. — Роту немцев, да еще с орудиями и минометами, с позиций трудно сковырнуть. По пять раз батальоны в атаку бросают.

Молча курили. Я обдумывал слова Федора Шевченко. В той обстановке, в которую я попал, действовали свои правила. «Мы своих не оставляем!» — красивая фраза. Но здесь она приобретает другой, зловещий смысл. Тяжелораненые обречены, и ничего с этим не сделаешь. Слишком страшная и безжалостная идет война. Их даже не оставишь в глухих деревнях у надежных людей, как мы поступали осенью сорок первого, выходя из окружения.

— Все переварил? — спросил старший лейтенант. — И еще добавлю. Если тебе ногу перебьют, не мучай себя и людей. Застрелись. Нет здесь другого выхода. Ладно, иди, готовься.

Вечером похоронили двоих погибших, а утром — третьего. Без холмиков, без пирамидок со звездой. Просто закопали, тщательно заровняв место. Постояли, сняв шлемы, — вот и все воинские почести.

Мы выехали в четыре часа утра, еще затемно. Впереди шел мотоцикл с разведчиками, следом Т-60, где за командира находился Шевченко. Замыкала небольшую группу моя «тридцатьчетверка». На броне обеих машин — десант, девять человек. Федор хорошо знал местные дороги. Остановились на несколько минут, вышли размять ноги. Десантники, которых хорошо покидало на броне, толкались, смеясь, и торопливо курили. На ходу им курить запрещалось. У некоторых уже висели за спиной трофейные автоматы. Кое-кто заменил ботинки на немецкие сапоги. Федор показал мне направление. Мотоциклисты ушли вперед, а мы ждали их сигнала.

— Километра три осталось. Все в порядке?

— В порядке.

— Сегодня играем двумя группами. Одну группу Крылов возглавил, вторую — я. Чтобы фрицев немного с толку сбить. Хотя перехитрить их трудно.