Штрафник из танковой роты

Но Зайковский послал командира взвода и двух водителей-механиков осмотреть речное дно. Вернувшись, они доложили, что возле берегов много ила и есть риск завязнуть. Впрочем, глубина была небольшая, около метра. По техническим характеристикам, Т-34 мог преодолевать водные препятствия глубиной 110 сантиметров, а БТ-7 — 120 сантиметров. Но тяжелые машины вдавят дно еще сантиметров на двадцать-тридцать, и двигатели могут заглохнуть. Слишком много ила.

Кто-то предложил поискать брод, кто-то показал на ивы, растущие на берегу. Решили, что два десятка деревьев помогут создать достаточно прочный настил. Нашлось несколько топоров, но древесина деревьев была твердой, и работа шла медленно. Поиски брода в радиусе километра ничего не дали. Тогда лейтенант Зайковский сделал грубую ошибку. Он не хотел, чтобы две другие роты во главе с комбатом увидели наши потуги миновать плевую речку. Он приказал валить ивы танками. Дело пошло быстро, но шум и треск встревожили некоторых бывалых танкистов. Мы не знали, далеко ли немцы, они могли услышать шум.

— Продолжать, — скомандовал Зайковский.

Бросили два десятка деревьев. Этого было явно мало. Но высоко в небе наши уже приметили немецкий наблюдатель «раму». Надо было торопиться. Лейтенант приказал пустить вперед БТ-7 из нашего взвода. Легкая машина с мощным двигателем в 400 лошадиных сил проскочила гать на среднем ходу, слегка буксуя. С «тридцатьчетверками» дело обстояло сложнее. Эти машины имели движки в 450 лошадиных сил, но весили в два с половиной раза больше — около 30 тонн. Не только я, но и другие танкисты опасались, что такая масса просто вдавит деревья в ил и танки завязнут. Зайковский поглядел на командира взвода и меня. С минуту раздумывал. Потом приказал, и в его тоне я не почувствовал обычной уверенности:

— Вы поопытнее, Волков. Давайте!

Спорить не приходилось. Механик-водитель у меня хоть и не воевал, но машиной владел неплохо. Однако опыта в форсировании речек не имел. Спорить с Зайковским не приходилось. Я знал, что приказ он не отменит, хотя можно было найти механика и поопытнее.

— Спокойнее, — предупредил я механика-водителя. — Давай сильный, ровный газ и не дергайся. Пошли с Богом!

Сначала все шло неплохо. Но, видимо, парень волновался. Когда танк повело в сторону, он дал слишком сильный газ. Я понял, что сейчас мы завязнем. Гусеницы бешено вращались, кипела мутная жижа, всплывали щепки, мелкие ветви, кора, потом на поверхности появились два излохмаченных древесных ствола. Танк все глубже погружался в ил. Мы застряли намертво посреди двенадцатиметровой речушки. Я приказал поставить двигатель на нейтралку, чтобы окончательно не затопить систему зажигания и аккумуляторы.

Выход был один — вытягивать танк на буксире. Мое предложение Зайковский принял.