Шторм Z. У вас нет других нас

Если бы его звали Рамирес, Навуходоносор или даже хотя бы Спиридон, это было бы чересчур откровенно и прозрачно. Но Ваню-то можно называть прямо. Мало ли за ленточкой Вань?

Ваня — мой добрый друг ещё с учебки.

Ваня характеризует себя как «чёрный крестьянин». Что это значит, мне неведомо, я и не вникал особо. Он из Сибири.

Ваня разведен, но очень тоскует и переживает по этому поводу. Изредка ненавязчиво он звонит своей бывшей жене и пытается как-то наладить контакт.

Когда ему кажется, что дело сдвинулось с мёртвой точки, Ваня светится искренней радостью. Когда бывшая супруга холодна и непреклонна, он чахнет, как роза в пустыне.

Что уж там у них вышло, я не знаю.

Но вроде как не сложилась у бывшей личная жизнь, и она также движется по жизни один на один со своими проблемами. Деньги. Здоровье. Тяжёлая работа за невеликие гроши.

В тюрьму Ваня попал по дурости и алкашке. Выпивали. Зашла дискуссия на какие-то житейские темы. Оппонент, видимо, проиграл спор, и, не желая продолжать заниматься софистикой, полез Ваню бить. Завязался поединок, в ходе его оппонент был повержен на больничную койку, а за Ваней приехал участковый Ильдар.

Ильдар выпил с Ваней как минимум одну железнодорожную цистерну спирта. Не зараз, конечно, а за всю жизнь. Ильдар очень сокрушался, что именно ему приходится везти Ваню в каталажку.

— Ну и говно же этот… — говорил он про поверженного оппонента, надевая на Ваню наручники. Ваня относился ко всему с пониманием. Ильдар — человек служивый, делает что положено, потому что работа такая. Ваня не буянил и не держал на Ильдара зла.

Он покорно сел в «воронок», и шериф Ильдар увёз его по via dolоrosa, по которой Ваня ступает и ныне.

Для Вани, никогда не выезжавшего из своей деревни, это был стресс.

Его женщина, которую он так неудачно потерял, была теперь не в соседнем райцентре, а за немыслимое для Ваниного мозга количество километров. Ваня не смирился с судьбой, и хоть сидеть ему было всего ничего, подался на СВО.

Так и свела нас судьба.

Не знаю, что мы нашли друг в друге, люди с совершенно разных планет, разного уровня жизни, социального статуса, образования, мышления. Не знаю. Но в отличие от многих, с кем у меня сложились простые товарищеские отношения, с Ваней мы подружились.

Когда меня откомандировали в Н-скую бригаду морской пехоты, я звал Ваню с собой. Можно было уладить вопрос. Но Ваня хоть и переживал, что наши пути расходятся, покачал головой.

— Я ж воевать приехал, — сказал он. — А трупаков носить я не буду. Не моё.

Так мы расстались, но, приехав в город Т., в «синюю яму», первым делом я нашел его.

Мы составили с ним ядро нашей обособленной коммуны. Я, Ваня и ещё один парень, приехавший со мной из ИК-53. Не Юра.

Потом пришёл Барс. И, как я говорил ранее, притащил с собой клубок проблем и противоречий.