Шторм Z. У вас нет других нас

Во время занятий по накладыванию жгута инструктор незаметно подходил сзади и со всей силы бил палкой по руке или ноге. Это должно было приблизительно воссоздать ситуацию ранения при оказании помощи и выработать рефлекс быть готовым получить его. Мы потом долго ходили с багровыми синяками на руках и ногах.

Стреляли из автомата боевыми в землю при занятиях — около головы условного трехсотого и возле ног того, кто с ним возился.

Учебные штурмы там, в ДНР, мы проходили с холостыми. А за ленточкой уже с боевыми, как патронами, так и гранатами. На крайних учениях уже здесь, в Запорожье, одного подорвали.

В учебке, слава Богу, обошлось без жертв.

Кормили отлично. Недалеко от лагеря был пищеблок, откуда мы забирали горячее питание. Это была полноценная домашняя кухня. Довелось мне там один день даже побыть в наряде.

В общем и целом об учебке у меня остались самые тёплые воспоминания. К слову сказать, силком туда никто никого не гнал. Были люди, которые на полигон ходили три раза всего, а всё остальное время пинали говно в лагере. Учёба была построена так: Министерство обороны даёт вам две недели на подготовку и условия для неё. Надо — берите. Не надо вам — идите в бой так.

Я взял всё, что только можно было взять. Я вытянул максимум из этих двух недель, из инструкторов, из возможностей потренироваться с оружием. Кое-что мне пригодилось.

Таким образом, к августу, то есть где-то к годовщине моего прибытия на ИК-53, можно было смело констатировать факт: за минувший год я освоил два новых в своей жизни инструмента — швейную машинку и автомат Калашникова.

Недалеко от учебного лагеря был карьер. Изредка нас отпускали туда искупаться вечером.

Это было одно из самых ярких впечатлений и ощущений для меня: вот, кажется, только что я сидел за решёткой, и вот я плыву в тёплой воде.

Наверное, именно карьер, а не отсутствие конвоя, подарил мне самое объёмное ощущение (или иллюзию?) свободы.

На карьер приезжали местные на каком-то совершенно раритетном автохламе (в России на таком уже не ездят даже в самых нищих краях). Грудастые и жопастые девки в купальниках жеманно потягивали какое-то адское пойло из полторашек.

Проходя мимо них, я испытывал какой-то совершенно дикий сюрреализм. Мало того что на расстоянии вытянутой руки от тебя стоят настоящие девки с титьками (а девки в ДНР — огонь, это тут, в Запорожье, какой-то сплошной сухостой, а там — уууух!), что для зэка уже само собой нетривиальный объект, так ещё и общий антураж дэнээровщины, отсылающий тебя в Россию 1992 года, абсолютно разрушал реальность происходящего вокруг.