Шторм

Но будь я проклят, если не узнаю и не накажу виноватых!

– Место только одно! – коротко бросил врач, останавливая нас с Киром жестом руки.

Сглотнул. Все верно, Кирилл – ее отец. А я всего лишь мужчина, смыслом жизни которого была эта девочка.

– Поезжай! – хрипло пробормотал друг, подтолкнув меня к распахнутым дверям кареты скорой помощи.

Я понял, что Кирилл именно сейчас окончательно принял наши с Тоней отношения. Доверил мне свою дочь. Доверил ее судьбу, ее благополучие, ее здоровье.

Доверил, а сам остался с Гренкиной, провожая нас взглядом.

Я успел кивнуть прежде, чем машина рванула с места, увозя нас в ближайшую клинику.

– Куда? – коротко спросил я.

И как только медики ответили, тут же вынул чудом уцелевший телефон из кармана и принялся звонить всем, кто мог бы помочь.

Впервые в жизни я был рад тому, что зарабатывал на жизнь охраной человеческой жизни, а чаще помогал ликвидировать проблемы. Мне никто не отказал в поддержке. В моих кругах принято платить по счетам. И уже через пятнадцать минут в клинике, куда доставили Тоню, оказалось столько спецов, сколько этому заведению и не снилось.

Я мог бы свернуть горы. Но не мог одного – не мог сделать так, чтобы Тоня пришла в сознание и взглянула на меня своими удивительными глазами.

* * *Глава 38

– Разрешите осмотреть ваши раны, Денис Алексеевич, – незнакомый голос заставил вздрогнуть.

Я стоял перед стеклом, за которым медики резали мою девочку. И от каждого движения скальпеля мне казалось, что острое лезвие вонзалось в меня.

С каждой минутой моя душа черствела, превращалась в камень. И я знал, если вдруг операция окажется безуспешной…. Если медики не смогут ничего сделать…. Я просто разнесу здесь все….

Разнесу, а потом тихо сдохну рядом с моей любимой Капитошей….

– У вас ранение, нужно осмотреть и наложить швы, – повторил голос, а я даже не обернулся.

Все мое внимание было приковано к бледному лицу под прозрачной кислородной маской.

Не знаю, сколько я простоял вот так, упираясь руками в стекло, сжимая кулаки до хруста, не сводя взгляда с врачей, выполнявших свою работу. Мне казалось, что вечность.

Слишком долго. Вечность без Тони.

Гребаный Ад, в котором я сгорал, и воскресал при каждом ударе ее пульса. Сгорал и возвращался, чтобы вновь умереть до нового удара любимого девичьего сердца.

– Врачей пугаешь. Пусть осмотрят, – усталый голос Кирилла привлек мое внимание. Но я не отвел взгляда от Тони.

Кивнул, разрешая врачу подобраться ко мне с препаратами. Боли не чувствовал. Кажется, врач что-то говорил о том, когда снимать швы. Да похрен. Я ничего не слышал и не видел. Только Тоню. Ее одну.

В какой-то миг удары стали медленнее. Я уперся лбом в стекло. Моя девочка казалась мне крохотной, совсем малышкой, юной и нежной.

Врачи за стеклом засуетились.