Ониксовый шторм

Он бросился бежать, а Слизег максимально выпрямил лапу, чтобы облегчить ему подъем. Длинные ноги Сойера легко преодолели первые несколько десятков футов, но затем его продвижение замедлилось, и я затаила дыхание.

Где-то на полпути Сойер пнул рычаг и прижался к лапе Слизега, его нога несколько мгновений, на время которых у меня замерло сердце, искала места для захвата и нашла его.

– Получилось! – крикнула я. – Теперь карабкайся!

Левый ботинок держался, как и было задумано, но вот правый соскальзывал, оставляя полоски грязи на красных чешуйках Слизега.

Моя грудь сжалась от боли, когда Сойер попытался снова, затем еще раз, но все с тем же результатом.

– Проклятье! – крикнул он и прижался лбом к лапе Слизега.

«Я могу расправить хвост и поднять его», – предложила Андарна, подобравшись поближе.

Теперь мое сердце сжалось по совершенно другой причине. Это была ее первая положительная реакция с самого нашего возвращения.

«Это очень достойное предложение», – сказала я ей, после чего озвучила его Сойеру.

– Нет! – воскликнул он. – Спасибо, но нет.

Слизег глухо зарычал, а я продолжала беспомощно стоять на месте, зная, что ничем не могу помочь.

– Потому что это не то же самое, – полным разочарования голосом возразил Сойер, и я поняла, что он говорит не со мной. – Ты и так рискнул ради меня, и я не могу просить тебя обесчестить… – Он запнулся."

"«Так вот что ты чувствуешь, когда подставляешь мне плечо? – спросила я Тэйрна. – Бесчестье?»

«Я второй по величине дракон на Континенте и уважаемый воин. Истории о моих свершениях легендарны. Моей самке нет равных. Мои подвиги…»

«Это не ответ на мой вопрос», – перебила я Тэйрна прежде, чем он принялся перечислять свои заслуги.

«Чтобы обесчестить меня, нужно нечто большее, чем простая смена позы», – ответил Тэйрн.

«Но тебе никогда прежде не приходилось менять позу для всадника, не так ли? Ни ради Наолин, ни ради…»

«Мы не говорим о тех, кто был раньше».

Нашу связь затопила мучительная волна боли, и я тут же пожалела о своем выборе слов.

Андарна подняла голову и наградила меня обвиняющим взглядом своих золотистых глаз.

«Я знаю!» – Я вскинула руки в знаке поражения.

– Ты же знаешь, что я вовсе так не думаю, – произнес Сойер, когда его руки начали дрожать. – Мы это уже проходили! Любой всадник на моем месте поступил бы так же! – Он покачал головой, потянулся к следующей чешуйке и подтянулся наверх, набирая пару футов с трудом завоеванного расстояния. – Разумеется, я тебя не виню! Это не… – Его голова резко повернулась в сторону морды Слизега. – Нет, я тебя не наказываю. Ради Амари, ты дашь мне хотя бы слово вставить?

Судя по воцарившейся тишине, Слизег не дал.

Мой рюкзак с каждой минутой становился все тяжелее. Поясница перестала ныть и начала откровенно кричать.