Ониксовый шторм

Мы не позволим тебе посетить наш остров и не обучим своим искусствам. Мы расстаемся здесь и желаем тебе мира».

Мира?

Я покрепче сжала руку Ксейдена.

«Хотела бы я никогда вас не встречать», – прорычала Андарна.

Высокий дракон присел, затем взмыл в воздух, его чешуя мгновение померцала, а затем он слился с небом в единое целое.

– Что только что произошло? – спросил Ксейден.

– Кажется, мы проиграли, – прошептал Ридок.

Андарна опустила морду. Пронзительная агония распространилась по связи, но слезы у меня выступили, когда на смену агонии пришел стыд.

– Андарна, нет… – прошептала я. – Ты – свирепая, умная, смелая и верная. Ни в чем из этого нет твоей вины. Ты идеальна.

«Я… нет», – прорычала она, резко поворачивая морду ко мне.

«Ты не знала, что она была подростком, когда образовывала с ней связь?» – спросил Леотан, внимательно изучая стоявших перед ним четверых людей пристальным взглядом золотистых глаз."

"– Я не знала, – вслух ответила я. – Должна была знать, но детеныши и подростки находятся в Долине в полной безопасности до завершения Сна-без-сновидений. Их не видели в течение столетий, поэтому мы даже не знали, что все перьехвосты имеют золотую окраску до достижения взрослого возраста.

– Что происходит?.. – Гаррик дернулся. – Проклятье, как же больно.

Ксейден поморщился, опустив голову и зажмурив глаза. Похоже, их тоже обработали свистом.

«Единообразие гарантирует, что ко всем детенышам относятся одинаково, невзирая на их род или вид…»

Ксейден поднял взгляд, и Леотан запнулся.

Драконица отшатнулась, обнажив сочащиеся слюной клыки: «Как ты могла спутаться с этой мерзостью?»

Странный способ сказать «настроить связь», но что поделать.

– Повторюсь, я не знала, что она была еще подростком, – напомнила я. – Вини меня, а не ее.

«Мерзость», – выплюнула оскорбление драконица, прищурив глаза…

На Ксейдена.

Я повернула голову в его сторону и ахнула. Его радужки светились по краям ярко-красным.

«Твой вид не подлежит искуплению!» – оскалилась на Сгаэль драконица и испарилась.

Леотан еще мгновение изучал Ксейдена, затем тоже взмыл в воздух, и вскоре лишь волны плескались в том месте, где только что стояли ириды. Поднятый взмахами невидимых крыльев ветер ударил мне в лицо, и я зажмурилась, пока мимо пролетали облака песка. Присутствие иридов исчезло из моего разума, и, когда я вновь открыла глаза, радужки Ксейдена вернулись в нормальное состояние.

Точнее, в его новое нормальное состояние – в ониксовых глубинах его зрачков по-прежнему виднелись пятнышки янтаря.

– Блядь…

Тоном его голоса можно было драконью чешую резать. Его пальцы выскользнули из моих.

«Ты не мерз…»

Он опустил щиты, отрезав меня.