Ониксовый шторм

«Может, спросишь, не хочет ли она поохотиться с остальными?» – предложила я Тэйрну.

«Не стесняйся спрашивать. А я полюбуюсь. Только постарайся оказаться рядом с водой, чтобы ты смогла сбить огонь, когда Сгаэль тебя подожжет», – ответил он.

– Это все из-за минерала, который называется виладрит, – пояснила я Ксейдену, пока он отряхивал сахар с пальцев. – Папа писал, что он очень распространен на острове, присутствует буквально во всем, что они едят и пьют. Это он окрашивает их бледные глаза в фиолетовый."

"– Мне нравится, что ты это знаешь. – Он положил руку мне на колено. – А глаза твоего отца сменили цвет?

– Нет, насколько я знаю. Они всегда были карими, как у меня. – Воспоминания вызвали у меня улыбку. – Полагаю, он прожил здесь не очень долго.

Я до сих пор не могла понять, когда он нашел время изучить острова. Возможно, меня могла бы просветить бабушка, если я когда-нибудь наберусь смелости поговорить с ней, как это сделала Мира.

– Мы пробудем здесь ровно столько, сколько потребуется для поиска сородичей Андарны и разговора с Триумвиратом. – Ксейден стиснул зубы, синяк на его челюсти налился кровью. – И моя мать замужем за одним из членов Триумвирата. В этой иронии есть поэзия.

Я повернулась к нему, и мои ребра запротестовали.

– Она хочет сегодня поужинать вместе.

– На хер ее.

Его лицо вновь превратилось в так памятную мне непроницаемую маску.

– Ксейден… – Я коснулась его щеки и провела пальцем по его шраму на брови. – Не закрывайся от меня.

Он посмотрел мне в глаза:

– Никогда.

Заведя руку мне за спину, он обеими руками подхватил меня за бедра, осторожно приподнял и усадил к себе на колени.

– Я могу придумать гораздо лучшие способы провести вечер, чем ужин. – Он провел зубами по краю моего уха, и у меня по спине побежали мурашки. – А ты – нет?

Я задохнулась от внезапного прилива тепла к низу моего живота. Ксейден поцеловал мне шею, провел языком по тому самому месту, которое, как он прекрасно знал, заставляло меня растекаться лужицей.

– Никакой магии, – напомнил он мне, гладя мой живот и спускаясь ниже. – Никакой опасности потерять контроль.

Его пальцы нырнули мне под пояс. С моих губ сорвался стон. Отчасти потому, что его предложение звучало охеренно фантастически, отчасти потому, что я хотела его всего. Мне не хватало усиленного прилива от наших печатей, расползающихся теней, той интимности, которая возникала, когда мы опускали все барьеры и его голос наполнял мой разум. Мне нужно было чувствовать, как он раскрепощается от моих прикосновений. Потеря контроля была частью того, что делало нас… нами.

– Никаких комковатых спальных мешков, – продолжал Ксейден, просовывая руку мне в штаны. – Никаких товарищей по отряду в десяти шагах от нас. Никаких неловких ужинов.