Шторм моей любви

Не хочу! Все, хватит! Ты сам посмотри к чему он и его жена тебя довели.

Отец потух в лице, опустил взгляд в пол и замер. Знаю, что он меня любит, ценит, но Николай и у него на первом месте. Я не то. Всегда. Обидно быть тенью… ничтожества. Да, именно так. Больше я не вижу в брате ничего хорошего. Паразит жизни, желающий жить за чужой счет, а именно за мой. И всех это устраивает. Даже отца, что еще обиднее. А почему – вопрос.

Взглянула на него и пробурчала:

– Были бы они путевыми – к деду с бабой поехали. Но нет, даже вести себя не умеют.

Отец нахмурился, и я знала почему. У нас то дед, всем дедам дед. Кольку он выгнал из дома в девятнадцать лет, когда тот украл у него деньги в огромной сумме и прогулял за один вечер. Не помогла даже защита матери и отца. Выгнал и сказал, чтобы непутевого щенка и близко не было у его калитки.

Четыре года назад Николай Афанасьевич немного успокоился и разрешил ему приехать, считая, что тот поумнел, раз женился и детей с жинкой народили.

Николай с Мариной и мальчиками приехали к деду, но как всегда отличились. Напились и устроили веселуху в доме. Марина даже голой бегала по деревне, крича во все горло, чтобы смотрели на настоящую девку, а не на своих толстых деревенских коров.

На следующий день дед выгнал их и предупредил, что если еще раз приедут, непутевый выродок дубиной по хребту получит, а проститутку его на цепь посадит, где и место всяким сучкам. В общем опозорились.

Внуков то деды принимают, когда я привожу, а про них и слова не хотят слышать. Мать к ним в отместку не ездит. Показывая этим, что не согласна с их решением, а значит, тоже не хочет их видеть. Аверин через меня сразу же ей передал, что она как была непутевая, так и помрет ею.

Фамилию взяла деда, и отец не был против, потому как Николай Афанасьевич, как только я чуть подросла, об этом и говорил, даже просил.

Ну а отца они недолюбливают совсем, бабушка не разговаривала и в лучшие времена, когда они забирали меня с деревни в город. Большую часть времени я проводила там и до четвертого класса даже училась. Раиса Никитична, как только видит зятя, отворачивается в сторону и уходит.

Много раз пыталась поговорить, помирить, но нет. Бабуля у меня женщина боевая. Всю жизнь в сельсовете проработала главным бухгалтером, и если что сказала, то все. Дед – председателем колхоза. Сейчас они на пенсии, и в гости к ним езжу только я с внуками.

«А это мысль. Действительно, так и сделаю. Завтра отправлюсь с детьми к любимым старикам, а эти пусть шипят друг на друга».

Посмотрела на уставшее, измученное лицо отца и проговорила:

– Я поеду к деду с бабой с дочерью и племяшами, а они… пусть живут. Надеюсь, не перебьют друг друга.

Отец сразу улыбнулся и благодарно сжал мою руку.