Штамп на сердце женщины-вамп

И совсем плохо стало, когда на следующей неделе выяснилось, что сибиряк в аэропорту от инфаркта умер, а Степан в больнице скончался. Тут уже уйти решило большинство! Ну, не глупость ли?

– Вам не было страшно? – спросила я. – Я бы, наверное, перепугалась.

– Дорогая, я ученый, – снисходительно сказала Кирова. – Прекрасно знаю: мертвый человек мстить не способен. Привидений, вурдалаков, вампиров, домовых и прочей нечисти, в которых верят малограмотные бабы, не существует. Но я поняла, что кончина Войкова, Володи и остальных как-то связана с пропавшей коробкой, вернее, с ее содержимым. Степан взял чуть-чуть для исследования, целый день сотрудники с порошком работали. Если представить, что шаманка ученым мстит за поругание своего тела, то почему я жива и здорова осталась? Я тоже с мумией работала. Ответ один: в тот день, когда сотрудники лаборатории серым веществом занялись, я дома с гриппом валялась. Вот как бывает, расстраиваешься, что из‑за болезни все интересное пропустила, шкатулку не видела, а потом оказывается, что недуг тебя от смерти спас. Думаю, порошок был ядом, он вызвал инфаркт. Неведомо, из чего его шаманка приготовила, но отрава у нее злая получилась.

– Жуть просто, – поежилась Светлана. – Мороз по коже бежит, когда о таком думаешь. Вор табакерку-то, наверное, открыл и тоже на тот свет уехал. А может, еще и пару людей с собой прихватил, решил шкатулочку продать, не помыл ее, и покупателю тоже кирдык.

– Кто-то еще в институте умер? – спросила я. – Кроме сотрудников Войкова?

Виктория Ивановна ответила:

– Не знаю. Многие уволились. Я за их судьбой не следила.

– Жаль, – пробормотала я, – вы бы могли вычислить вора. Он, наверное, тоже скончался.

Кирова вытащила из кармана зазвонивший мобильный телефон, но не стала отвечать, просто положила его на стол.

– А я и так знаю, кто вор. Вика Федорова, маленькая мерзкая дрянь, моя тезка.

Знакомое сочетание имени и фамилии заставило меня вздрогнуть.

– Кто?

– У нашей уборщицы Галины Федоровой была младшая сестра, Виктория, – пустилась в объяснения Кирова, – разница у них в возрасте большая. Галя мерзавке вместо матери была, родительница у них алкоголичка горькая, все пропивала, от кого детей родила, неизвестно, у нее их куча была, но выжили лишь двое: Галя и Вика. Тех, кто в промежутке между девочками на свет появился, Господь прибрал, и правильно сделал. Я о семье Федоровой ничего не знала, пока Галина не попросила посодействовать, чтобы Вику в НИИ на должность лаборантки взяли. Такими золотыми красками родственницу расписала: студентка, отличница, жаловалась на тяжелое материальное положение. Вот тогда я от нее про их мамашу и услышала.