Шпион федерального значения

Если что — можно сказать, что она сама, дура, под колеса бросилась или что на мине подорвалась, — не пропадать же добру, вот и подобрали. Командиру презентовать ляжку — он прикроет.

Вечером бойцы грызли мясо, запивая его баночным пивом. Чем не курорт!

А почему бы и нет? Можно и бабу. В Чечне все можно!

— За «Клинским»! — хором рявкнули все и заржали, вспомнив известную телевизионную рекламу.

По-быстрому смотались к «чехам», где за два ящика обменянной на мясо тушенки сторговали себе даму сердца. Пожилой чеченец привел средних лет женщину, закутанную в темный платок.

— Она хоть ничего? — спросили солдаты.

— Хорошая, хорошая, — закивал чеченец. — На бери. Утром сюда приведешь!

В Чечне много одиноких женщин, у которых не осталось ни кола ни двора, которые тому, кто их приютит, и принадлежат.

Задами, стараясь не попадаться на глаза офицерам, пошли в лагерь. Женщина не упиралась, шла молча, покорно.

— Ты кто — чеченка, да?

Женщина молча замотала головой.

А не все ли равно — им с ней не язык учить!

Женщину оставили в кустах, куда по-быстрому натаскали картонных коробок и, разломав и развернув, настелили на землю.

— Ты это, посиди, подожди пока здесь! Ладно?

Женщина покорно присела на картонную подстилку, поджав под себя ноги. Быстро побежали в лагерь.

— А че, конечно! Там она!

Глаза бойцов возбужденно забегали. Где-то там, недалеко, их ждала женщина. Купленная за два ящика тушенки.

— Кто первый пойдет?

Первый ухажер, сально хихикая, выскочил из палатки.

— Ты там быстрее давай! — крикнули ему вслед.

Боец добежал до места и замер, воровато озираясь и не зная, с чего начать. Одно дело — изображать из себя прожженного насквозь ловеласа, и совсем другое — им быть.

Боец, шмыгая носом и переминаясь с ноги на ногу, подошел ближе. Осторожно присел рядом. Спросил какую-то ерунду:

— У тебя это… у тебя муж-то есть?

Женщина отрицательно покачала головой.

От близости женского тела, но еще больше от понимания того, что оно принадлежит ему, потому что за него уплачено и теперь можно делать с ним все, что угодно, боец начал заводиться. Положил руку на чуть вздрогнувшее плечо, притянул к себе. Быстро-быстро зашептал:

— Ты не думай, все нормально будет…

И, уже не владея собой, резко опрокинул женщину на картон, налег сверху и, жадно шаря правой рукой где-то внизу, стал задирать ей юбку…

Ожидающие своей очереди солдаты, чувствуя себя не очень-то уютно, хвастались своими любовными победами, говорили сальности и громко хохотали над ними.

Когда полог палатки открылся, все разом смолкли.

— А чего — нормалек! Уделал ее, как бог черепаху! Не баба — конь! — похвастался сделавший свое дело ухажер. — Давай следующий.

— Ну все, пацаны, я пошел, — вскочил на ноги очередник, на ходу расстегивая ремень.