Шпион федерального значения

Когда из люка вылезла голова с лицом кавказской национальности, мичман враз посуровел, собрав брови в пучок.

— Ваши документы! — рявкнул он.

Кавказец протянул ему паспорт. Еще тот, советский.

— А где отметка о допуске в пограничную зону? — мрачно спросил мичман, перелистнув несколько страничек.

— Слушай, какая такая отметка? — поморщился кавказец. — Отметки — в школе. Мы покататься плывем. Зачем нам твой граница?

Мичман строго глянул на сопровождавших его матросов, которые, поняв его, грозно тряхнули автоматами.

Но кавказец автоматов не испугался, он этих автоматов на своем коротком веку столько видел… А эти их даже с предохранителей не сняли.

— Зачем кричишь? — миролюбиво спросил он. — Хочешь, мы сейчас твою отметку купим? Сколько она стоит?

Мичман стал еще суровее.

— Следуйте за мной! — приказал он. — А вы остаетесь здесь. И смотрите в оба, чтобы ни один нарушитель не ушел! Если что — открывайте огонь на поражение!

Матросы кивнули, еще крепче вцепившись в автоматы, в рожках которых и патронов-то не было. Потому что если матросам еще и патроны выдавать, то они точно друг дружку перестреляют.

Кавказец довольно неуверенно держался на ногах, перелезая с катера на сторожевик. В отличие от мичмана, который стоял на качающейся палубе, словно ему башмаки к ней гвоздями приколотили.

Из капитанской рубки на сторожевике кто-то выглянул.

— Та-рищ ка-ап-ан! Мною задержан нарушитель, госграницы! — браво проорал мичман, задирая голову куда-то вверх и нагоняя побольше жути.

В железной стенке рубки открылась дверь, из-за которой пахнуло теплым воздухом.

— Вперед! — прикрикнул мичман, словивший шпиона.

И через четверть часа распахнулась снова.

— Места у нас тут хорошие, — ласково говорил улыбающийся от уха до уха мичман, аккуратно поддерживая кавказца под локоток. — Осторожней, тут ступенька… Рыбы — завались, ночи белые… Семенов, твою мать!.. Чего хлебалом щелкаешь? Убери свою пукалку, помоги товарищу!

Семенов бросил за спину автомат и побежал помогать товарищу. Его лицо в точности стало походить на лицо мичмана — такое же доброе и гостеприимное, словно в паспорте нашлись не один, а сразу три допуска.

— Осторожненько… Тихонечко… Ножку вперед…

Кавказца, подставляя ему руки и плечи, перетащили на катер и сбросили швартовые концы.

— Семь футов под килем! — крикнул на прощание, подняв ладонь к козырьку фуражки и сладко улыбаясь, мичман.

Катер отвалил от сторожевика.

Матросы стояли, смотрели на удаляющийся катер.

— Чего раззявились, вашу…?! — гаркнул мичман, выводя подчиненных из мечтательного состояния.