Шпион федерального значения

«…В настоящий момент депортация населения Чечни представляется сомнительной по причине недостаточности требуемых для осуществления комплекса связанных с этим мероприятий, финансовых и технических ресурсов…»

А про сожженные деревни, покалеченных солдат, человеческие страдания, слезы и смерти там ничего нет… Потому что политика должна руководствоваться не слезами и страданиями, а политической целесообразностью. Которая требует возможно более быстрого и максимально дешевого варианта разрешения кавказской проблемы. Потому что отсутствие решения чревато новыми смертями, страданиями, слезами и невосполнимыми материальными и нравственными потерями с обеих сторон.

Такой вот, изо всех сил затянутый с обеих сторон веревки, узел… Кавказский узел…

После гибели мужа жизнь Фатимы Мерзоевой изменилась в корне. Магомеда убили в Москве и даже тела его не выдали. Родственников у него не было, потому что он был русским солдатом, взятым в плен и принявшим ислам, и, значит, на их помощь рассчитывать не приходилось. А своих родственников у Фатимы почти не осталось. Отец с матерью умерли, а братья пропали на войне.

Ее потому и сосватали за бывшего русского, что никто другой на нее не позарился бы. Теперь она осталась совсем одна. Ребенка, которого Фатима носила в себе, она тоже не сберегла, ребенка она скинула после того, как русские обстреляли их деревню и ее завалило обломками дома. Больше она родить не могла и к тому же осталась хромой, так как рухнувшая балка перебила ей ногу. Кому такая нужна?

Первое время ее кормили соседи, которым она помогала по хозяйству, а потом приютил дальний родственник, живший в соседней деревне. Но жизнь у него была не сахар. Чеченская женщина, которую некому защитить, бесправна и всеми презираема. Она работает на самой черной, от которой не может отказаться, работе, ютится где придется, ест что попало, ее можно обидеть, ударить или даже взять силой. За нее никто не вступится, ей никто не поможет.

— Прибери в доме, — требовал родственник. И она молчаливо и покорно шла прибираться в доме, стараясь не попадаться на глаза его женам.

И тут же в ее сторону летела грязная, в комьях глины одежда, которую она, обдирая пальцы, полоскала в ледяной воде горного ручья.

Она шла. Родственник валил ее на кровать, задирал подол и, «употребив», вышвыривал вон! После чего жены смотрели на нее волчицами и всячески пакостили.

Но уйти ей было некуда, а протестовать — невозможно. Не может чеченская женщина перечить чеченскому мужчине! Может только другой мужчина — ее муж, ее отец, ее братья. Которых нет!

Однажды в дом пришли гости. Все они были в полевой форме с оружием, все пахли землей, порохом и потом. Они долго ели, пили и разговаривали.