Шпион федерального значения

Те, что поумней и порасторопней и кому было куда, отправили семьи в Россию.

Лейтенанту Степанченко было некуда.

Скоро в части остались почти одни только офицеры. И остался полный комплект штатного вооружения, которое почему-то не вывозили. Уж лучше бы его чеченцам отдали, которые требовали его все настойчивей, считая уже своим. Но и отдавать — тоже не отдавали! О них словно забыли. Командир каждый день ругался по телефону матом, ему обещали решить вопрос в самое ближайшее время, но не решали. Офицеры ходили в караулы, как простые солдаты…

И лейтенант Степанченко тоже ходил, неделями не вылезая из части.

Потом случилось то, чего все ожидали. Но… все равно не ожидали!

В часть пришли чеченцы. Много вооруженных чеченцев, со всех сторон.

Они захватили КПП, окружили штаб и побежали к складам, о местоположении которых были прекрасно осведомлены.

Часовые, как было предписано Уставом, крикнули:

И выстрелили в воздух.

Им на помощь прибежала из караулки отдыхающая смена.

Запертые в штабе командиры лихорадочно крутили диски отрезанных телефонов, пытаясь дозвониться в Москву и в местный райотдел милиции.

Не ожидавшие встретить столь упорного сопротивления чеченцы залегли. Подставлять лоб под пули им не хотелось — это еще была не война. Они надеялись получить свое миром.

— Эй! — крикнули они. — Зачем стреляешь? Бросай автомат и уходи. Мы тебя не тронем! Это наше оружие — мы за него заплатили.

Часовые огрызались одиночными выстрелами, на всякий случай экономя патроны.

Чеченцы отвечали им длинными очередями и выстрелами из табельных «пээмов». Среди чеченцев было много местных милиционеров. Из того самого РОВД, куда безуспешно пытались дозвониться штабисты…

В короткой, но ожесточенной перестрелке погиб один и было ранено два неосторожно высунувшихся чеченца.

Это были первые жертвы.

Которые требовали отмщения!

Но на штурм чеченцы никак не решались, о чем-то бурно переговариваясь. Потом несколько из них отползли назад и побежали к воротам.

Они запрыгнули в машины и поехали в военный городок, до которого было рукой подать — буквально несколько кварталов. И который, в отличие от оружеек, никем не охранялся. Там они ворвались в дома, выволакивая на улицу жен и детей офицеров. Они хорошо знали, кого и где им искать, потому что жили с семьями офицеров бок о бок, их дети ходили в одни сады и школы, со многими они раньше дружили и ходили к ним в гости.

Упирающихся женщин и детей погнали прикладами к машинам, привезли в часть и, прикрываясь ими, подтащили к складам.

— Эй, не стреляй, видишь, здесь твоя семья! — кричали из-за женских и детских спин чеченцы, размахивая оружием.

Они не ошиблись, не перепутали — это были дети и жены тех самых, которые не хотели им сдаться, офицеров.