Шпилькой по хамству

— А сейчас хочешь его вернуть?

Я неуверенно пожала плечами, картина последней встречи ярким пятном всплыла в памяти:

— Нет, — сама удивилась решительности в своем голосе, — не хочу, — мама Лена облегченно вздохнула услышав мой голос. — Я больше не хочу переживать подобное, когда от тебя избавляются, при любом недопонимании…выставляют…

И тут слова потекли сами собой, а за ними и слезы, мама Лена гладила меня по голове, крепко обнимая. Я рассказала об Алине, о подслушанном телефонном разговоре и о последствиях. На последних фразах я уже перешла на невнятное подвывание и руками растирала слезы по лицу.

— Вот и хорошо, выговорилась…Послушай, вылезай из скорлупы, ты уже потеряла неделю жизни жалея себя. Хватит. Ты красивая, а главное, очень умная девочка. И сделала все правильно, попыталась поговорить, но тебя не желают слушать. Я не говорю, что боль уйдет мгновенно, но…и она пройдет.

Было горько соглашаться, но это правда. Боль утраты родителей и предательства мужа притупились со временем. Да, на это ушли ни день, и ни два, но жизнь продолжается. И я знала, что скоро придет она- пустота и смирение.

— Тебе полчаса на сборы, приведи себя в порядок, — проведя по коротким волосам, добавила. — А мне нравится, тебе к лицу новая стрижка, — заправив локон за ухо, поторопила. — На сегодня много планов, начнем с магазинов, дикие скидки их нельзя упустить.

***Так началась моя новая жизнь, жизнь без Смирнова Ярослава Витальевича.

Со временем все вошло в привычное русло, на работе Павел Петрович не мог нарадоваться моей хватке, отметив, что болезнь мне прибавила решимости и закалила стержень руководителя. С его же слов, сотрудники постанывали от моих нововведений систем штрафов и мотиваций, но это и к лучшему.

Свободное время от работы и выходные были расписаны поминутно: тренинги, Леркины секции и мои тренировки, бассейн, велопрогулки, курсы экстремального вождения и квиз по пятничным вечерам.

Родных навещала набегом и все реже. Почему-то именно там я чаще всего вспоминала Яра. Мама Лена твердила, что я себя скоро загоню, и Макс подхватив идею, обещал меня пристрелить, чтоб я не мучилась. Шутку оценить по достоинству не получилось. Как они не понимают, что нельзя останавливаться, иначе приходит боль. Тупая, давящая, всепоглощающая.

Через какое-то время появилась спасительная тишина чувств. Я больше не дергалась при каждом звонке, не бежала проверить смс, или выглядывать в окно субботним утром. Но расслабляться и снижать темп не хотелось. Вот и сейчас, глядя как Лёлька уплетает соленую рыбу и мурчит себе под нос о ее вкусовых качествах, второй раз на неделе мыла холодильник."

"— А у тебя не осталось еще рыбки? — обглодав хвостик, вопрошала Лёлька, перебирая пакеты с выложенными продуктами на столешнице.