Шпаги и шестеренки

В бою… Или не в бою, да… В конце концов, я ведь убиваю людей с десяти лет, достиг в этом деле некоторых результатов. Вначале война, потом… Ну нельзя у нас в Техасе без этого. Чтобы не убить ближнего своего. Прожить жизнь и никого не убить. Пулей – из револьвера или винтовки, еще куда ни шло, а вот ножом, да еще первый раз… Но ни одной женщины, джентльмены!

Американец встал, покачиваясь на неверных ногах, прижал руку к сердцу:

– Никогда! Вот чтобы меня гром побил, джентльмены!

– И этот лазутчик сказал нашему буру, что произошло с бронепоездом и его командой? – спросил Егоров, откладывая в сторону книгу.

– Ну… Он, кажется, все сказал нашему буру, я не расслышал, что именно он говорил о самом происшествии, в конце концов, я работал в кабине машиниста, нужно было кое-что отрегулировать… – Бимон сглотнул. – И не так хорошо я знаю язык зулу, чтобы все понять из криков бедняги, но… В конце, когда он уже не говорил, а кричал… вопил… Я услышал, что он выкрикнул, будто белые ушли. Бросили железные повозки и ушли.

– Ушли… – повторил за инженером Егоров, встал с дивана и подошел к иллюминатору.

– То есть, как ушли? – удивился Дежон. – Все бросили и ушли? Даже не похоронили товарищей?

– Да, вот ушли, если верить негру. А он в тот момент врать не мог. Наверное, не мог. – Бимон налил из кувшина воды в стакан, выпил. – А паровоз был совершенно исправен.

– Ну, кабина машиниста была закрыта изнутри, – напомнил Конвей.

– Но мы же ее открыли, – резонно возразил Дежон, – хотя… Машинист ведь погиб. И вся паровозная бригада тоже. Вести поезд было некому. Тут действительно – самым правильным было уходить домой. Налегке, тут даже пулеметы не заберешь, не потащишь же за сотни миль этакую тяжесть на себе…

– Домой – это на юг? – не поворачивая головы от иллюминатора, спросил Егоров.

– Ну да, куда же еще, – подтвердил Бимон. – Или, в крайнем случае, на северо-запад, до территории Германской колонии было почти столько же, сколько к нашей линии обороны…

– Так вы полагаете, что мы ищем людей с бронепоезда? – все с таким же рассеянным видом спросил Егоров.

– Да, а что?

– Да, а что? – присоединился к инженеру Конвей.

– А то, что летим мы, похоже, на восток. Скорее, на северо-восток. Если мы и вправду сейчас летим вслед за командой «Бродяжки Салли», то почему команда выбрала для отступления такое странное направление – в самый центр негритянских земель? – Егоров отошел, наконец, от иллюминатора и сел на свое место.

– А вы откуда знаете, Энтони, куда мы сейчас летим? – американец подозрительно прищурился. – Неужели по звездам?

– По звездам, – кивнул Егоров. – По ним, родимым. Это негр сказал, в какую сторону ушли британцы?

– Не знаю, – неуверенно ответил Бимон, потом спохватился. – Это Ретиф сказал.