Шпаги и шестеренки

Год назад в наш театр пришел молодой актер, итальянец. Бездонные глаза, черные кудри, вишневые губы, нафабренные усики – так бы и съела. Я открылась ему через два спектакля, я подняла мерзавца из статистов до первого любовника, я настояла, чтобы ему платили так же щедро, как мне. Он бросил меня через три месяца, обозвав толстозадой Венерой!

Элиас прикрыл рот рукой, надеясь, что актриса не заметит неуместной веселости.

– Вы так молоды, вы не знаете, сколь тяжело оказаться отвергнутой в последнем подлинном чувстве. Я заложила бриллианты и пошла к старику китайцу. Он продал мне механическую птицу и велел подарить возлюбленному, чтобы вновь пробудить в нем чувства. И они пробудиииииились…

Новый поток слез унялся быстро, Жизель продолжила.

– Презренный тип влюбился в прачку и сбежал с ней. И знаете, что самое обидное? Зад у этой распутной коровы в полтора раза больше, чем у меня!

Кое-как выразив сожаление, Элиас вышел из театра и без сил опустился в сугроб, уже не сдерживая смеха. Нет, престарелая Федра не стала бы убивать.

Оставалось четыре адреса. По одному все еще проживала престарелая тетушка – она не принимала никого, кроме дорогого племянника, и два года не выходила из дома. Другой особняк оказался закрыт, лишь табличка с фамилией украшала потускневшие двери. Покопавшись в памяти, Элиас вспомнил эту историю – красавица Ассунта Давенант, жена фабриканта, потеряла дитя во время морской прогулки. Она впала в тихое помешательство, слегла и супруг всерьез опасался за ее жизнь. Ни доктора, ни священники ни целительное время не помогали. Но однажды женщине стало легче, она начала подниматься, гулять по саду, потом муж увез ее в Лисс. Кажется, они взяли на воспитание сироту. Третий дом принадлежал рыботорговцу Фуксу. Тут и вопросов не возникало – единственная дочь Фукса была горбуньей и хромоножкой, отец не жалел никаких денег, чтобы развлечь дитя.

Последний адрес принадлежал Эртону, подполковнику в отставке, известному коллекционеру и собирателю редкостей. Теоретически у боевого офицера хватило бы опыта и воли, чтобы хладнокровно убить человека, тем паче за уникальный экземпляр для собрания, и с револьвером старый вояка не расставался. Практически он, Элиас, месяц назад славно погулял на прощальной вечеринке – Эртон отправился в варварскую Тавриду, где невежи-феллахи раскопали царский курган. Подполковник надеялся поживиться чем-нибудь неповторимым и, судя по неизменно кислому выражению лица госпожи Эртон, возвращаться в Покет не торопился. Круг замкнулся, подозреваемых не появилось. Смерть китайца не была выгодна никому."

"Усталый, продрогший Элиас приказал шоферу «домой».