Шпаги и шестеренки

Чаще всего, эти люди были абсолютно ни при чем. Но на улицах поговаривали, что обратно не вернулся никто.

Зато теперь большая часть города могла вполне сносно написать собственное имя и прочитать немногочисленные городские указатели без дополнительной порции иероплазмы. Жаль, что Бобби, в отличие от Ланселота, не догадался добавить в эликсир еще кое-какие компоненты – например, вызывающие приступы симпатии к Просвещенным и отвращение к старой власти.

Часть штурмовых отрядов Просвещенных успела вынести из закрытых библиотек книги. Теперь они валялись в грязи, и лондонцы использовали те из них, что были относительно сухими, для растопки печей. На этот раз даже не понадобились отряды паладинов. И никто не собирался читать книги – все разговоры по-прежнему вращались вокруг того, когда в дома вернется тепло, газ и иероплазма, а также не урежут ли из-за мятежа продпайки на фабриках.

По ночам, когда Бобби, ворочаясь, засыпал в проулке на Филдгейт в окружении рваных и грязных книг, которые он успел собрать на улицах, ему снилось, как он стреляет в Ланселота.

Мимо прошел военный патруль – тяжелобронированные морпехи Персиваля. Они мало обращали внимания на уличный сброд, но Бобби инстинктивно вжался в стенку. Хотя Просвещенных стало теперь пол-Лондона, за книгу в руках могли без разговоров поставить к стенке."

"Стоило патрулю скрыться за углом, как из скобяной лавки выскочили двое мальчишек с ведром краски и принялись что-то выводить на стене. Буквы были узнаваемые, но корявые – знание о том, что писать, у лондонцев появилось, а навыка еще не было. Вскоре под глухо занавешенными окнами жилого дома появилась надпись яркой желтой краской: «Персиваль – мурло!».

Бобби отклеился от стены, наклонился и поднял из грязи книгу без обложки. Первые листы превратились в сплошное месиво, но ближе к середине текст был вполне различим. Сбросив со спины рюкзак, Бобби уселся на ступеньки у входа в подъезд и раскрыл книгу посередине.

– Дядя, а что вы делаете?

Бобби поднял взгляд. Напротив него стояла девочка лет семи, в латаном пальтишке и чудовищно грязных башмаках, с тряпичной куклой в руках.

– Читаю.

– Книгу?

Бобби кивнул.

– А мне мама говорила, что читать умеют только прихвостни Сатаны.

– Я думаю, твоя мама преувеличивает.

– Она говорит, что Ланселот и его приспешники были дьявольскими отродьями, и наслали на нас сатанинский соблазн… Ну как когда змей предложил Еве вкусить плод познания с райского дерева. Кто поддастся искусу – тот попадет в ад, поэтому она не выходит из дома. А меня, так как я слишком мала, чтобы сама сопротивляться соблазнам, защитили Господь и сэр Персиваль.

Ошейника на девочке не было. Его вешали в десять лет.