Шпаги и шестеренки

 – Он действительно наладчик у Фостера в гарфордских цехах и у него есть разрешение на перемещение в комендантский час.

– Повезло тебе в этот раз, гражданин Монтег, – судя по звуку, Дуглас харкнул прямо в забрало маски. – Попадешься еще раз – сперва хлебало раскрошу, а уж потом буду оправдания выслушивать!

– Да, сэр, конечно, сэр, – пробормотал Бобби, пятясь от будки, ни капли не сомневаясь, что в следующий раз ему действительно не поздоровится. Теперь придется крюк делать, чтобы обходить участок этой парочки.

Допятившись до угла дома, Бобби развернулся и со всех ног кинулся в ближайшую подворотню.

Дальнейший маршрут он пробежал бы и вслепую, случись такая необходимость. Нырнуть в дыру за мусорными баками, проползти под трубами высокого давления, подающими пар в госпиталь, потом идти задним двором жилой девятиэтажки, расчерченной на квадраты узлами плазмапровода, по содрогающимся каучуковым змеям которого в дома лондонцев текли вечерние грезы и забытье. Стараясь не касаться выползающих из земли шлангов, Бобби миновал двор и выскочил на запруженную грузовыми паромобилями Уайтчепел-роуд. Фараонов, к счастью, здесь не наблюдалось.

Бобби перевел дыхание и, стараясь выглядеть спокойным, прошествовал к спускающейся в подвал дома рядом с часовней Сиона лестнице. Покрытые сажей ступеньки привели его к поржавленной стальной двери с глазком. Бобби постучал условным стуком.

– Кого там черти принесли в такое время? – прохрипела забитая уличным мусором переговорная труба.

«А то тебе, старому козлу, не видно», – мысленно огрызнулся Бобби.

Дверь бесшумно отворилась, и Бобби шагнул в царящую за ней темноту. Невидимые руки тут же ощупали его, после чего дверь захлопнулась.

– Иди, все уже собрались, – пробурчал стоящий на стреме одноногий инвалид Глендейл.

– Фараоны на Дюрвард-стрит прикопались, – принялся оправдываться Бобби.

Глендейл его не слушал. Скрипя поршнями пневматического протеза, он проковылял к табуретке у амбюшура. Там же находилась смотровая труба, зеркальца в которой были так хитро сориентированы, что показывали входную дверь с нескольких ракурсов.

Бобби пробрался по темному коридору и нащупал ручку следующей двери. Он оказался в заставленном стеллажами зале, освещенном газовыми рожками. Народу внутри было полно, большинство сидели на полу или опирались на стеллажи. В основном присутствовали рабочие в разноцветных робах, означавших принадлежность к фабрике. Но Бобби заметил нескольких человек в униформе мелких чиновников и даже пару неброско одетых барышень, по которым видно было, что рабочие робы они в жизни не носили.

В центре зала на дубовом кресле восседал сам Ланселот, раскуривавший вересковую трубку.