Шпаги и шестеренки

Все они ищут лунный народец.

Где-то среди давно сгоревших во время Большого пожара домов, бродит моя Бетти. Вернее, лишь ее отражение, несущее маленькую частицу души, которую смог удержать сумасшедший механик.

Добрый Малый Робин подошел вплотную к механизму и наклонился, разглядывая его внутренности.

– Зачем? – спросил я у Маккензи. – Он не причинил бы нам вреда."

"– Кто его знает, сэр? – пожал тот плечами. – Лучше не рисковать.

В это время на плечо Маккензи вернулся ворон.

– Бетти, – прокаркал он. – Бет-т-ти.

– Он ее видел! – вскрикнул Маккензи. – Идемте, быстрее!

И первый побежал дальше по улице.

– Сюда, сэр! – закричал он из темноты.

Пружина ночи стремительно распрямилась.

Они шли среди остовов домов – Бетти и Безумный Часовщик. Бездушная кукла и чудовище, не похожее на моего друга. Эван стоял на трех конечностях, словно обезьяна, состоящая из переплетения металлических пластин и механизмов. Своей единственной человеческой рукой он сжимал ладонь Элизабет. Вторая маленькая рука-клешня держала фонарь.

– Отпусти ее! – вскрикнул Маккензи, поднимая револьвер.

Сквозь повязку на его правой руке проступило пятно крови.

– Нет! – закричал я, бросаясь к Маккензи.

Не добежать, не успеть – слишком далеко.

– Остановись!

Выстрел! Глушитель разорвался облаком пыли и дыма. Безумного Часовщика швырнуло на землю. Мне казалось, что он падал медленно, роняя части своих доспехов. Под ними почти не осталось человеческого тела. Кровью истекал сам металл.

– Нет!

Я подбежал к упавшему Эвану.

– Бетти, – сказал он.

Голос доносился словно из металлической коробки – глухой и далекий.

– У нее… в руке… Маккензи…

Что-то щелкнуло, и Эван затих.

Бетти медленно подняла руку. Я подставил ладонь, и она опустила в нее шестеренку. Я поднес деталь к глазам и, нахмурившись, посмотрел на Маккензи.

– На шестеренке твой номер, – медленно сказал я.

Маккензи, не опуская револьвер, шагнул назад.

– Она из твоей руки. Где ты поранил руку? – Я шел на него, и Маккензи пятился.

– Не подходите, сэр!

– Бетти поранила тебе руку, вырвала из нее шестеренку. Это значит, что ты врал мне с самого начала. Это ты пытался восстановить мою жену. Ты держал ее в плену. В моем доме. Может быть ты даже… Она сбежала и искала спасения. Искала меня или Эвана.

– Не подходите! Назад!

Я вскинул руку с заряженным самострелом. Сидящий на плече Маккензи Гарольд бросился вперед, и стрела, предназначавшаяся моему слуге, пробила его тело. Маккензи спустил курок. Глушителя уже не было, и выстрел прозвучал очень громко вместе с болью в моей разрывающейся груди. Кажется, закричала Бетти.

Я лежал на дороге, чувствовал щекой шершавые камни, среди которых кровь смешивалась с машинным маслом. На землю опускался черный пепел. Я повернул голову.