Шпаги и шестеренки

Граф винил себя в том, что повел гостей на бал, не проинструктировав подробно о российских правилах хорошего тона, хотя его никто и не обвинял. Напротив, Холмс уговорил его быть распорядителем на дуэли, ибо, по его заверению, никто с этим лучше не справится. Талызин нехотя согласился, при этом даже предоставил Холмсу на выбор несколько своих лучших шпаг. Несмотря на рекомендации владельца, сыщик выбрал не ту, что была наиболее пружинистой и легкой, а самую тяжелую и длинную, скорее больше похожую на рапиру.

– И зачем вам этот вертел? – с досадой проговорил граф. – Бретёры предпочитают боевые шпаги с клинком, заточенным по всей длине, а этой можно только колоть. Жалею, что вообще привез ее.

– Напротив, благодарю вас именно за этот экземпляр, – возразил сыщик. – Француз весьма здоров, так что по быку и вертел…

Д’Альбре прибыл без опозданий, на тяжелой открытой повозке, явно не купленной, а сделанной на заказ. За таким мощным экипажем вполне можно было укрыться во время перестрелки – правда, оставалось неясным, для чего нужен военный экипаж в столице России.

Рядом с французом на скамье сидел еще один человек в черном пальто, чем-то неуловимо похожий на своего товарища – возможно, широченными плечами и невозмутимостью. Правда, лицо секунданта д’Альбре было еще более бесстрастным, словно лик памятника Самсону в Петергофе.

– Ну конечно, – покачал головой Талызин. – Кто же мог быть секундантом д’Альбре как не еще один бретёр, шевалье Анри де Фуа. Даже не знаю, кто из них пользуется более дурной славой – поручик, или его закадычный друг и земляк."

"Между тем д’Альбре вылез из повозки, затянулся своей неизменной трубкой, выпустив изо рта клуб сизого дыма, и криво ухмыльнулся, завидев Холмса со шпагой.

– Не тяжеловата ли будет вам сия рапира, сударь? Для столь тощего англичанина она слишком большая и тяжелая.

– Для столь упитанного француза она может оказаться большой проблемой, – парировал Холмс. – Неподъемной, как ваши шутки.

Д’Альбре задеревенел лицом.

– Знаете что, – рыкнул он, – хоть вы и преизрядный хам, но я дам вам фору перед тем, как убью вас. А именно – дабы никто не сказал, что я заколол хилого rosbifs[32], словно беспомощную курицу, я, пожалуй, выпью за ваше здоровье, как бы лицемерно это не звучало.

С этими словами д’Альбре вытащил из повозки внушительную бутыль хлебного вина, и осушил ее прямо из горла, словно пил воду.

– Всегда так делает, – покачал головой Талызин. – Удаль показывает. Не понимаю, как можно, выпив столько хмельного, фехтовать, да еще столь мастерски. Берегитесь, мой друг. Д’Альбре обычно решает все одним уколом, который наносит с быстротою неимоверной.