Шпаги и шестеренки

 – крепко взял наследника, посадил его на плечо и встал. Михельке вознесся к серому небу, оказавшись выше всех, у всех над головами; выхватил кортик из ножен и взмахнул им!

– Урррааа!!! Урррурррурррааааа!!! – прокатилось от корабля к кораблю. Народ разразился криками радости, серое небо разорвали алые, синие и желтые огни фейерверков.

Михельке сидел на крепком, надежном плече генерала Остенвольфа и плакал от счастья, а все кричали ему, радовались ему, поддерживали его! Ах, как он хотел бы быть героем, как генерал Остенвольф – но ему выпала доля стать королем, как папа.

Гордый, Михельке глянул на папу, но папино лицо совсем не понравилось ему, и он, чтобы не портить счастливый миг, отвел взгляд. Но рядом с папой был Канцлер, и лицо Канцлера было еще хуже папиного. Настолько хуже, что улыбка сползла с губ Михельке, а рука с победно поднятым кортиком опустилась. Тут и Остенвольф снова встал на колено и бережно поставил наследника перед королем:

– Осмелюсь сказать, у вас прекрасный сын, ваше величество!

– Вольно, генерал, – махнул рукой папа."

"Михельке боялся, что теперь будет какое-то наказание – очень уж странно смотрели на них с Остенвольфом папа и Канцлер. Но ничего так и не случилось, и теперь Михельке с дрожью предвкушения ждал парада и новой встречи с генералом. Сможет ли он снова поднять его на плече, ведь наследник за этот год порядочно подрос? И каждый скучный, одинаковый день приближал мальчика к большому, праздничному…

Шесть утра, протрубил кит. Михельке с неохотой встал, ожидая визита доктора Вандермеера. Тот отчего-то задерживался, не входил и мистер Джонс. Михельке на всякий случай подошел к окну, отодвинул, приплясывая на холодном полу, тяжелую портьеру. Во дворе была необычная суета: прислуга бегала туда и сюда, таскала какие-то вещи; что-то было не так.

За спиной открылась наконец дверь, но никто так и не вошел – заскрежетала вторая, редко открываемая створка. С пыхтением и топотом несколько слуг, рты которых отчего-то были замотаны тканью, протащили мимо удивленного Михельке чугунную ванну.

– А теперь прочь отсюда, быстро, быстро! – сурово распорядился доктор Вандермеер; Михельке, озадаченный всеми этими странностями, и не заметил его появления. – Несите теплую воду для наследника!

– Что происходит, мистер Джонс? – пискнул Михельке, увидев наконец гувернера. Тот, посмотрев неодобрительно на незаправленную постель, ответил чопорно:

– Во дворце чрезвычайная ситуация, ваше высочество. Если я понял верно, уроков у вас сегодня не будет. Доктор Вандермеер сейчас все нам объяснит.

– Я, а также мой коллега, второй лейб-медик Мюллер, должны оказать вам помощь, ваше высочество, – кивнул Вандермеер в сторону другого, средних лет доктора в круглых очках и с остроконечной бородкой.