Шоу Подбор (СИ)

— Вам всю жизнь было плевать на меня! Главное, чтобы с виду все было благопристойно: пансионат для леди, мажористый университет, показное трепетное обожание. А на деле вам элементарно поинтересоваться моими делами было лень.

— Да какой смысл был с тобой разговаривать, если ты закрыта для общества как… — отец сдулся, пытаясь подыскать достойное сравнение, но только раздраженно выдохнул. — Ты не хотела идти на контакт с нами и делала все, чтобы доставить как можно больше неприятностей. То из пансионата весточку пришлют, что ты сбежала, то ввяжешься в какое сомнительное дельце, то поступишь в университет оппозиционера, то от рода отказаться захочешь — за что тебя такую любить?!

— Кеннет! — ужаснулась мама, зажав рот рукой.

А я только улыбнулась. Беспечно так, словно услышала, что вечером пойдет легкий дождь, но еще с утра надела пальто и взяла зонт. Просто трудно не знать о том, что тебя не любят, когда вместо дня рождения дочери родители отправляются в гости к своим приятелям, когда в аэропорту тебя встречает вовсе не любящая семья, а водитель рода, когда о твоем детстве тебе рассказывают не родители, а нянюшка.

Я просто всегда знала это.

И слова отца просто рухнули внутрь моего сознания, как камень. «Тыдыщ» — глухой звук, а следом тишина и тяжесть, которую вынести сложно, но можно. Главное постараться удержать лицо, а слезы польются потом.

Эти два человека, такие важные в жизни каждого ребенка, ни разу не видели моих слез за столько лет. Вот и сейчас не увидят.

— Вы ведь и об удочерении решили рассказать мне не потому, что считали важным сделать это, — с той же улыбкой произнесла я, чувствуя, как сдерживаемые слезы сгущаются у переносицы. — а потому, что грядут большие неприятности для рода Оплфорд. Вы должна были удостовериться, что я не облажаюсь в очередной раз и не сделаю ничего, что испортило бы репутацию рода.

Мама молчала, только взгляд отвела. А вот отец выглядел так, словно готов защищаться не от правды, льющейся из уст, как они утверждают, дочери, а от нападок бешенной собаки. Той самой, в схватке с которой речь идет о жизни. Кулаки сжал, зубами разве то не скрипит, скулы ходуном ходят, а взгляд горит.

— А учитывая то, как вы постарались для этого — даже в резиденцию Арчибальд заявились — хотя, узнав о том, что меня пытались заживо, черт возьми, сжечь, вы даже не соизволили письмецо чиркнуть — выяснилось, что я непросто ребенок из приюта. Будете отрицать?

— Смысла теперь нет, — покачала мама головой, наблюдая за тем, как ее муж отходит к окну. — скрывать правду. Понимаешь, когда мы тебя взяли, мы не обратили внимание на родовой знак на щиколотке. Мало ли, вдруг твои…биологические родители психами были, потому тебя и изъяли? Все равно никакой информации о них указанно не было.