Шолохов. Незаконный

А немца мы знаем.

Как выяснилось из дальнейшего разговора, мой подводчик – казак – участвовал в Первой мировой войне. В 1930 году был раскулачен и выслан в Сибирь, в один из совхозов Мариинского района Кемеровской области. В 1940 году ему разрешили вернуться на родной Дон. И вот, даже для него, как бы ни была плохой советская власть, она всё же своя, родная, а немец – это чужак».

Шолохов ничего не выдумывал. Сказанное им в «Правде» в очередной раз было правдой.

Один за другим пошли на фронт шолоховские товарищи.

Вася Кудашёв уложил в рюкзак вместе с самым необходимым… четыре тома «Тихого Дона». Юра Лукин – «Тихий Дон» в одной огромной книге.

Как же они его любили!

Пришёл и шолоховский черёд.

Должность начальника Главного политуправления Красной армии занимал Лев Мехлис. 15 июля он был на приёме у Сталина.

– Думаю, надо задействовать товарища Шолохова, товарищ Мехлис. Он давно изъявил готовность. Вот взгляните, это его телеграмма.

Главред центрального армейского печатного органа, газеты «Красная звезда», Давид Ортенберг вспоминает, что Мехлис его вызвал «в середине июля». Значит, это было 16-го или 17-го числа.

Мехлис показал Ортенбергу переданную Сталиным шолоховскую телеграмму на имя Тимошенко трёхнедельной давности: «Помощь товарища Шолохова в вашей работе будет очень кстати, верно, товарищ Ортенберг?»

Ортенберг признавался в мемуарах, что это была честь, на которую его редакция даже не рассчитывала: всё-таки самый статусный, самый знаменитый писатель страны!

Он пишет: «Я не ушёл до тех пор, пока не был подписан приказ о призыве Шолохова из запаса в кадры РККА и назначении его спецкором “Красной звезды”. В тот же день в Вёшенскую была отправлена телеграмма…»

Судя по всему, после телеграммы состоялся телефонный разговор Шолохова и Ортенберга. Писатель получил предложение написать для «Красной звезды» о положении на Дону и, когда текст будет сдан, прибыть в Москву.

Ортенберг: «Шолохов явился в редакцию раньше, чем мы ожидали. Выглядел он молодцевато. На нём была летняя, защитного цвета, гимнастёрка, бриджи, сапоги, пояс с командирской бляхой и пистолет. Он был по-казачьи строен: не писатель – боевой командир».

Ортенберг пишет, что шолоховский текст был принят и пошёл в ближайший выпуск газеты. Очерк «В казачьих колхозах» опубликован в «Красной звезде» 31-го – значит, Шолохов приехал в Москву 30 июля. Остановился, как обычно, в гостинице «Националь».

За те три недели, что Шолохов проведёт в Москве, у него перебывают многие собратья по ремеслу. Юрий Лукин, приходивший на побывку как уже зачисленный в строй боец ополченческой дивизии, вспоминал: «Я нашёл его в гостинице. В тот же день навестили Михаила Александровича двое ростовских писателей-ополченцев, также ехавших на фронт.