Шолохов. Незаконный

Он был только одной своей частью – казачок, каргинский нахалёнок. Другой же он – человек Серебряного века, московский гимназист, однажды столкнувшийся с высоким господином по дороге на учёбу.

5 мая 1940 года вышел фильм «Поднятая целина».

«Сценарий орденоносца М. Шолохова» – значилось в титрах. Музыку для «Поднятой целины» написал Георгий Свиридов, – в титрах «Ю. Свиридов», – дебютировавший с этим фильмом как кинематографический композитор.

Картина во многом удалась. Идеален был подбор костюмов и локаций: снимали на месте, с местной массовкой, в одежде, извлечённой из сундуков, с пообтёршимися среди донцов артистами, от самих донцов не отличимых.

А лица! Лица какие! Будто вышли из книги на экран.

Первые же сцены в клубе, где казаки курят самосад, сидя в дыму, как в тумане, давали необычайное чувство подлинности, ныне, кажется, просто недостижимое.

Крайне убедительно, с некоторой даже симпатией, были показаны кулаки. Замечательно удались сцены казачьих споров о колхозах, где чередой раскрывались, один за другим, казачьи характеры.

В каждом диалоге слышалась работа сценариста. Фильм тут же разошёлся на цитаты.

«Ты как был без порток, так и будешь. И неча нам тут за колхоз агитировать».

«Лучше высыплю свиньям хлеб, чем вам, чужеедам».

Макар Нагульнов, – в отличном исполнении Михаила Болдумана – готовыми поговорками сыпал в каждой сцене.

«Чё у тебя мозга такая ленивая? Эдак мы мировую революцию проспим».

«Ежели середняк до се привязан к собственности, в какое место мне его лизать, чтоб он в колхоз шёл?»

«Про такую гаду ядовитую и докладать не желаю!»

«Пиши! “Обязуюсь не ложиться поперёк путя советской власти”».

В ответ от насильно загнанного в колхоз казака звучала откровенная шолоховская, в память об издевательствах над вёшенскими товарищами, дерзость: «Я напишу! Я под наганом что хошь напишу!»

Страна, видя это, отлично понимала, о чём речь. Особенно те, кто в дуло нагана заглядывал на допросах.

Восхитил зрителей разом ставший нарицательным персонажем дед Щукарь в исполнении актёра Владимира Дорофеева. Его слова про Нагульнова: «У него тоже есть слабинка. Он на мировой революции тронутый» – фиксировали полное поражение троцкистских идей в стране.

Часть реплик дублировала текст романа, а часть была придумана Шолоховым специально для сценария. Например, Давыдов, когда его бьют женщины, в фильме смеётся: «Бабушка, бабушка. Тебе помирать пора, а ты дерёшься. Дай-ка уж и я тебе…» Это явственный привет Михаилу Зощенко, отсутствующий в книге. Нет в романе и слов Половцева: «Наши люди есть и в Москве. И в Красной Армии». Здесь подразумевался процесс Тухачевского, до которого на момент сочинения романа оставалось ещё пять лет.

Памятуя о Шеболдаеве, Шолохов ввёл в фильм нового персонажа.