Шоколадное пугало

Михаил, почему вы решили, что вдова сильно изменилась? На мой взгляд, она прекрасно выглядит! Не красавица, мужеподобная, но вполне себе ничего.

– Не о внешности речь, – усмехнулся Ершов. – Дима, верни снимки кукол.

– Если дадите мне пирожок, я на все соглашусь, – пропел Коробков, – вуаля вам, битте зыринг!

– Обратите внимание на снимки, которые сделаны до кончины Игоря, – попросил психолог, – мастерство Аглаи растет от работы к работе. Выставки, конкурсы проводятся несколько раз в году, она участвует в каждом мероприятии. Что мы видим? Баба-яга! У нее злобное лицо, во рту один золотой зуб, на шее ожерелье из костей, в придачу серьги-черепа, браслет из кошачьих голов, ботинки украшены человеческими глазами. Жуть! Увидишь такое, не заснешь. Но работа искусная, фантазии море. Змей Горыныч, Кощей Бессмертный, Соловей-разбойник – от всех мороз по коже дерет. Это год ее увлечения русскими народными сказками. Потом Аглаю шатнуло в греческие мифы. Минотавр. Ехидна. Горгона, химера… Она же могла сделать Афродиту, Венеру, Амура… Ан нет! Даму привлекали злобные герои. Что дальше? Вампиры, вурдалаки, летучие мыши, Синяя Борода. Несколько героев из кинофильмов, все они маньяки. Отличный набор. Можно поставить диагноз. Последний монстр был показан за несколько недель до смерти Игоря. Потом год перерыва, Аглая не участвует ни в одном мероприятии. И на очередной выставке мы видим… Кого?

– Принцессу, – протянула я, – прелестную блондинку в розово-воздушном наряде, красавицу.

– И это не одинокая кукла, – уточнил Михаил Юрьевич, – сидит в гостиной, пьет чай. Вокруг сказочно прекрасный интерьер. Мебель, сервиз, занавески, ковер, люстра – все сделано с поразительным мастерством. Дима, можешь увеличить комод?

– Раз, два, – сказал Коробков, – вот вам.

– Дверцы резные, – восхитилась Вера, – ручки перламутровые.

– И с тех пор Аглая создает только добрых кукол, – подытожил Ершов. – По какой причине она растеряла кипящую в ней злобу, обрела душевное равновесие и поменяла цвет творчества с черного на белый?

– Не знаю, – растерялась я.

– Превращение случилось в тот год, когда умер Игорь, – повторил Михаил Юрьевич, – после кончины брата Аги на время перестает участвовать в конкурсах, но потом опять появляется и вновь всех укладывает на лопатки.

– Что с ней случилось?

– Да надоело ей монстров производить, – предположила Вера, – устала от злости, переключилась на принцесс.

– Голубой, розовый период Пикассо, кубизм, чем бы он ни увлекался, он всегда оставался Пабло Пикассо, его «я» вылезало из всех работ. С Дали, Ван Гогом, со всеми великими художниками, музыкантами, литераторами те же истории, – продолжал Михаил Юрьевич. – Иногда живописец может удивить, кажется, что полотно создал не он, а некто другой.