Шоколадное пугало

Я обняла Рину, та прижалась ко мне и зашептала:

– Мози… он… сказал… он… вышел и говорит…

Раздался грохот, в клинику въехал аппарат с гофрированной трубкой, его катил Димон одной рукой, на спине Коробкова висело что-то непонятное, более всего похожее на самовар, от которого отходил шланг с раструбом, на шее у хакера болталась здоровенная сумка, в правой руке он держал красный мешок.

– Спокойствие, только спокойствие, – крикнул компьютерных дел мастер, проносясь мимо, – мы все привезли! Лучшие уколы. Оборудование. Ща его оживим.

Я только вздохнула. Да, у Аверьянова оснащение, о котором ни одна реанимация даже не мечтает, потому что обычные врачи понятия не имеют, что подобные аппараты существуют. Лучше не упоминать, сколько стоят приборы Аверьянова. Илья всегда прикатывает на место вызова со всем своим снаряжением. Есть люди, которых «Скорая» посчитала мертвыми, а наш эксперт вернул их с того света. Но! Мы ехали пятнадцать минут, до того как сесть в машину я разговаривала с Риной. И навряд ли свекровь позвонила мне в минуту кончины Мози.

Я посмотрела на администратора.

– Как долго у вас сидит Ирина Леонидовна?

– Больше часа, – дрожащим голосом проговорила та.

Я покрепче прижала к себе свекровь. Нет. Аверьянов не поможет. Послышался скрип, потом голос Ильи:

– Эй! Девочки! Хватит сопли лить. Парень! Голос!

Раздался веселый лай. Мы с Риной вскочили и увидели Мозеса, который несся к нам по длинному коридору.

– Илюша! – закричала Рина. – Ты гений! Солнце! Ты…

– Хватит Аверьяныча превозносить, – сказал Димон, – случился шум в канале связи. Мози не умирал. Когда мы в кабинет со всем хабаром вперлись, он тихо на столе сидел.

Кирпич, который лежал у меня на сердце, развалился.

– Рина! Почему ты сказала, что Мозес умер? По какой причине вы с ним поехали в клинику?

– Глаза, – всхлипнула свекровь, – все красные!

Только сейчас, услышав слова Рины, я внимательно посмотрела на бульдожку, которого свекровь стиснула в объятиях.

Очи Мозеса горели красным огнем, белки глаз были пурпурного цвета.

– Ух ты! – вырвалось у меня. – Вампир!

– Вот! – всхлипнула Ирина Леонидовна и, забыв о воспитании, показала пальцем на мужчину в голубом халате, который пришел следом за Димоном и Аверьяновым. – Он так мне и сказал: вампир!

– Геннадий Анатольевич, – представился ветеринар, – не первый год практикую, но такое видел впервые. Эта собака – мое фиаско. По всем показателям французский бульдог здоров. Но глаза! И лужу он напрудил в кабинете прямо кровавую. Крови там на самом деле нет. Цвет нереальный. Еще и светится.

– Да ну? – восхитился Аверьянов. – Посмотреть охота. Покажете мне?

– Прошу прощения за слово «вампир», – сказал ветеринар, – слабым оправданием мне служит моя оторопь.