Шоколадное пугало

И кровища кругом. Она с меня денег за молчание потребовала! Заявила: «Вы официальный муж Ларки, бабло точно у вас есть. Не получу денег, всех сдам!»

– Я ему тогда сказала: «Ага, вор у вора дубинку украл. Теперь ты сам стал объектом шантажа».

Владимир рот скривил:

– Я ей пояснил: бла-бла не сработает, у сучонки ничего нет! Никаких доказательств. Одни слова, она может их себе в задницу засунуть. И ушел, оставил дуру в кафе. Так эта идиотка через пару дней приперлась с ведром дерьма. Вылила его мне на машину. Юлю охрана скрутила, в кабинет начальника доставила, а она там умерла. Пальцем ее не трогали, баба просто упала, и капец.

– Я испугался, – признался Игорь, – спросил: «Теперь полиция нас допрашивать будет?» Владимир удивился:

– Зачем? Среди моих вип-клиентов есть очень высокопоставленный человек. Он всякий раз, лежа на массаже, говорит: «Вова, у тебя волшебные руки, если в дерьмо влипнешь, звони, не задерживаясь, я помогу». Я его номерок набрал: «Здрассти, Сиракузов беспокоит, я влип в дерьмо в прямом смысле слова». Он приехал, и нет Юлии. Вот вы меня оба терпеть не можете, а теперь представьте, что сумасшедшая Парамонова в полицию поперла бы. Скажите мне спасибо! Я весь удар на себя принял. Лара, давай деньги на новый салон. Прямо завтра.

– Договор-то от лица сатаны кто из вас написал? – поинтересовался сидевший молча Ершов. – Чья идея, исполнение? И главное, зачем этот спектакль?

Игорь отвернулся к стене.

– Это я, – призналась Лариса, – знала, что Владимир верит в эту чушь. Как я это выяснила? Когда Наталья Ивановна умерла, Сиракузов напился и захрапел в столовой на диване. Я ушла в спальню. Где-то часа через два я уловила запах дыма, а в доме никто не курит. Сразу подумала: в столовой камин не затушили, что-то случилось: дверца открылась, угли высыпались. Такой казус невероятен, но я очень нервничала. Побежала взглянуть. Ба! Камин пылает, стекло открыто, рядом Сиракузов в топку еще одно полено сунуть пытается. А оно не лезет, на пол сыплются головешки. Я крикнула: «Перестань!» Он обернулся, попятился, глаза мутные.

– Ваня! Дьявол! Ты пришел.

На колени упал, руки протянул.

– Ваня! Я помню наш договор! Я получаю богатство! А ты мою душу через тридцать лет забираешь. Умоляю, дай еще немного пожить! Когда ты ко мне впервые пришел и мы бумагу подписали, надо было тогда век жизни у тебя требовать.

И давай рассказывать, болтал без умолку, все выложил. Он вообще-то совсем не пьет, но из-за смерти матери за бутылку схватился. Спиртное ему язык развязало, он меня долго не отпускал, все умолял его в живых оставить. Потом захрапел. Я стою, не знаю, то ли плакать, то ли смеяться. На мне была пижама черная, под курткой белая футболка. С нетрезвых глаз за мужской костюм сойдет.