Горький шоколад

Именно так: не завидуют, ценят.

А Виктор… Он к этому совсем не стремился. Говорил, что ему хватает. Правда – ему всего и хватало, потому что Леля всю жизнь делала так, чтоб им хватало!

Он слегка разочаровывал ее, да. А иногда и совсем не слегка. И она, наверное, тоже разочаровывала его – не без этого.

Иногда Леля думала: «А ведь ему, наверное, тоже была нужна не такая женщина. Может, чуть мягче, чуть менее амбициозная».

Но она такая, как есть. И он таков, как получился. У них семья, дочь. Общий дом. Тридцать лет за спиной. Ничего себе, а? И прожили они эти тридцать лет совсем неплохо, ведь правда?

И секс у них был горячий и страстный. Так часто бывает? Вот именно – редко! А то, что с возрастом все поутихло – так это нормально, она понимает. Виктор никогда не давал повода усомниться в его верности. Чистоплотный человек, не гуляка. Никогда она его не ревновала. Не ходил налево от душевной и прочей лености?"

"Отцом, кстати, он был хорошим, к тому же не зануда и не нытик. Образованный, любил книги, классическую музыку. В начале их семейной жизни водил ее в Зал Чайковского. Она, конечно, ходила. Но ей было невообразимо скучно: под эту музыку она засыпала, прикрывалась ладонью, чтобы сдержать зевок. Он это понял и стал ходить на концерты один. Подтрунивая над ней:

– Ну что? Сегодня будешь спать дома?

Виктор никогда ей не был защитой – это чистая правда. Но ведь и не предавал? А его отстранение от всех ее дел… Нет, не предательство – это его отношение.

И еще – он ее никогда не пожалел, не прижал, не обнял, не погладил по голове: «Бедная ты моя девочка! Очень устала?»

Однажды, когда она его попрекнула, он обронил: «Жалеть тебя? Ну ты рассмешила! Ты же у нас танкер «Дербент»! Ледокол «Ленин»! Как можно тебя жалеть, Лель! Просто смешно!»

А вот ей смешно не было. Совсем не было смешно тогда, в очередную черную полосу.

Ладно, и это проехали.

Близкий, родной, любимый, несчастный.

Сердце рвалось от жалости. И что – разбираться и пытаться понять, где любовь, где привычка? Какая разница, когда все вот так получилось? Жизнь почти прожита, изменений она не ждет и не хочет. А то, что человек этот ей дорог, – об этом нечего говорить! Он ей и муж, и сын, и брат. Вот так. А своих не сдают и не бросают, вспомнила дедово: «С Дона выдачи нет!» Вот именно, нет!

И она будет биться – до последнего, победного конца, до долгожданной белой полосы! Она так привыкла. И к тому, что жизнь полосатая, привыкла. И знает точно: за черной придет белая. И это не наивность. Она большая девочка, все понимает. Трудно быть бойцом и борцом? Трудно, да. Но свою непростую жизнь она бы не променяла ни на какую другую – не по ее характеру другая жизнь.

А кто кого, мы еще посмотрим. Полосатая, мать твою… Все про тебя знаю, ага.

– Прорвемся, Витенька! – прошептала она.