Горький шоколад

Теперь Леля молилась об одном: господи, дай мне сил! Мне и Виктору!

И еще она извинялась за то, что не получилось у нее по-настоящему уверовать в Бога. А случилось вот что: заболел муж. Заболел серьезно, даже диагноз произнести вслух было страшно.

Он давно чувствовал дискомфорт: болело то там, то здесь. Но обследоваться не желал, как она его ни уговаривала. Наконец уговорила. Узнала Леля обо всем первой – после исследований врач позвонил ей. Правда, обнадежил: ситуация не критическая, сейчас это лечат, но нужно поторопиться. Словом, не вы одни – таких сейчас море, увы…

Два дня она была в абсолютном ступоре: все на автомате, механически. А потом взяла себя в руки. Да что ж такое? Да чтобы я да не справилась? Чтобы отказалась от борьбы? Не поверила в благополучный исход? Это же буду не я!

Поехала к деду на кладбище. Села на скамеечке и все ему рассказала. Говорила так, словно он сидел напротив, как прежде – за кухонным столом, за чашкой чая, за горкой конфет.

Выговорилась, и стало легче. Казалось, дед, как всегда, поддержал и успокоил. Привиделось, что даже услышала его слова: «Лелька, борись! Ты же у нас из борцов!»

«Из борцов и бойцов», – грустно усмехнулась она.

Но с того дня полегчало и даже прибавилось сил. Тут же связалась с врачами, стала разбираться с ситуацией. Через неделю вполне сориентировалась. Ясно было одно – нужно ехать. Куда? Вариантов несколько. Но самой близкой, доступной и понятной оказалась Германия.

Уже были написаны письма в клинику, начались переговоры по срокам и даже заказаны билеты. Вот именно тогда она вспомнила про Галочку.

Галочка была школьной подругой, самой близкой, наверное. Тихая, скромная Галочка искренне восхищалась красивой и яркой Лелей. Просто глаза загорались от восторга и восхищения: «Лелька! Какая же ты! Нет, ты, Лелька, самая лучшая!»

Восторги тихой Галочки были искренни.

Жила она с матерью, тетей Леной, тихо и скромно, в коммуналке, в крошечной полутемной комнатке не с окном – форточкой. Мать и дочь спали на одном диване. На зарплату медсестры в районной поликлинике не разбежишься – полная нищета. Тетя Лена помогала девчонкам со справками – и для физкультуры, и если хотелось просто сачкануть. Про отца Галочка однажды сказала коротко: «А его и не было».

Переспрашивать Леля не решилась, хотя удивилась: как это не было? Отсутствие отца девчонок роднило. Но у Лели был дед. У Галочки же только мама.

Леля на всю жизнь запомнила однажды увиденный Галочкин и тети-Ленин обед. Ее это поразило. Пустой, без мяса, суп, где плавали картошка, капуста, немного пшенной крупы и моркови. Зато много хлеба.

– Голод заедаем, – пошутила тетя Лена и, пытаясь извиниться, добавила: – Ты уж не обессудь, Леля.

Понимала, что дочкина подруга привыкла к другому.