Шок-школа

 – Я ей тоже такая – да ладно?! А она – уверяю вас! А я ей – но я-то тут при чем, я совсем в другой школе учусь, и вообще, может быть, нисколько не талантливая? А она – о, я уверена, ваша мама думает по-другому! Вот вы, мол, спросите у нее… Ма-ам? Вот я тебя спрашиваю – как ты думаешь, я у тебя талантливая? – дочь склонила голову к плечу и вопросительно заморгала.

– Я думаю, что каждый человек в чем-нибудь талантлив.

– И мне можно ОГЭ не сдавать? – Сашка переложила голову на другое плечо и снова заморгала.

– Как ты себе это представляешь? – я начала сердиться. – Все девятиклассники будут сдавать экзамены, а Александра Кузнецова – нет, ей пятерки просто так поставят, за красивые глаза? Хорош моргать уже, это вредно для зрения.

– По-моему, было бы замечательно не сдавать, – мечтательно вздохнула Сашка. – А эта тетенька, которая звонила, сказала, что для них и ЕГЭ не проблема. Прикинь, а? Ничего не сдаешь ни в девятом, ни в одиннадцатом, а высшие баллы получаешь и в институт поступаешь! Серьезно, так можно?

– Что ты меня спрашиваешь, спросила бы тетеньку. Кстати, она не представилась?

– Имя не назвала, сказала только, что звонит из Шоко-школы. Я только спросила – как вас зовут, представьтесь, я запишу – и тут она трубку бросила. Или, может, связь прервалась…

Тут мне стало смешно.

– После слов «я запишу» прервалась? Мне все понятно. Ты ее, Сашка, напугала.

– Обещанием «записать». У меня в суде по искам к этой Шоко-школе уже три аудиозаписи, пуганая ворона куста боится.

Я побарабанила пальцами по столу.

И смех, и грех. Шоко-школа пытается объехать наш самый справедливый суд в мире на кривой козе! Не борзыми щенками, так экзаменами ОГЭ и ЕГЭ взятку мне дать!

– Мам, а что, серьезно, так можно, как она говорит? – не отставала Сашка.

– Не знаю, – повторила я. – Но непременно уточню…

Уточняю я пару дней спустя у господина Бехтеревича. На новом процессе против Шоко-школы он свидетель обвинения и в этом качестве чувствует себя гораздо лучше, чем в роли истца.

Лев Александрович не сутулится, высоко держит голову, на вопросы отвечает громко, уверенно, с подкупающей готовностью.

Чувствуется, что конфликт с администрацией учебного заведения его больше не пугает, а результат процесса не особо интересует – Лев Александрович словно пришел попрактиковаться в ораторском мастерстве.

– Да, мне известно о том, что в Шоко-школе существует практика «выдавливания» неугодных, неважно, учителей или учеников, – заявляет он. – Система отработана: руководство школы действует через верных прихвостней – прикормленных премиями и разными преференциями членов коллектива.

– Конкретнее, – прошу я. – Назовите этих людей.

– Могу даже показать, – предлагает Бехтеревич и кивает на присутствующих в зале экс-коллег.