Сходняк

Но было ему также известно, что операция проведена с высочайшей санкции, и посему его, генерал-полковника Урусова, это убийстве не касалось — никто не станет предъявлять ему претензий. Никто не заставит заниматься расследованием. Более того, расследование уже было поручено людям, которые никогда не сумеют раскрыть это убийство. И сделано так было намеренно. Потому что убийцу-одиночку, скрывающегося до поры в своей подмосковной берлоге, ждал скорый беспощадный суд и неумолимый приговор, который приведут в исполнение умелые руки специально обученных этому печальному ремеслу профессионалов. Так что про Шелехова генерал Урусов спросил Закира просто так, для затравочки.

— Ладно. Пока оставим это. Теперь вот, Закир Юсупович, настал мой черед обратиться к тебе с просьбой.

— А разве я, генерал, что-то у тебя уже просил? — поймал его на слове Закир.

Урусов поморщился и махнул рукой:

— Ай, дорогой, не придирайся. Значит, еще попросишь. Я же хочу с тобой поговорить о Варяге. Есть мнение, что его пора подвинуть от… воровской кассы.

Многие так считают, но не решаются начать разговор. Ты должен оказать мне содействие и замутить дельце на сей счет.

Закир удивленно поднял густые черные брови:

— Чье же это мнение? Неужто воров? Но тогда я бы знал об этом по своим каналам. Ума не приложу, начальник."

"Дагестанский авторитет тоже решил блефануть. Он же сам на прошлом сходе бросил Варягу жесткое и обидное требование — отдать общак. Но тогда он, Закир, выражал свое личное мнение и мнение тех, кто думал точно так же. У них были свои соображения и планы на общак. Хотя насчет других воров теперь у Закира закралось сомнение, что, например, если Максим Кайзер, или Витек, или Тима нашептывали ему про общак, то действовали по чьему-то наущению. Черные глаза Урусова зло сверкнули.

— Нет, Закир Юсупович, воры тут ни при чем. Хотя кое-кто из них очень даже при чем, но речь не о них. Не строй из себя невинного простачка — ты же прекрасно знаешь, что у нас все тесно переплетено. И у вас на Кавказе, и у… здесь, в Москве…

Закир не смог сдержать улыбку: проговорился-таки хитрый шакал. Хотел сказать: «у вас на Кавказе — у нас в Москве», да духу не хватило. От Кавказа Урусов давно отрекся, а в Москве еще не полностью прописался, вот и робеет назвать этот город своим.

Урусов же, не заметив улыбки Закира, продолжал тихим вкрадчивым голосом:

— Большие люди решают судьбу Варяга. Очень большие. По сравнению с ними даже такие крупные авторитеты, как ты, Закир, просто пигмеи. Я знаю, у вас через неделю на Дмитровском будет «отчетно-выборное» собрание. Там встанет вопрос об общаке. И, естественно, о Варяге. Ты, Закирушка, пользуешься бо-ольшим авторитетом у московских воров. Питерские и сибирские тебя тоже уважают, я уж не говорю о кавказских.